Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

Солунай неприятно удивилась тому, что Бануш так много знает про поселок и о том, где кто живет. Вроде бы они оба держались подальше от поселков, но друг всё-таки бывал здесь. Или много общался с Вассой, часто ходящей сюда за продуктами.

В груди Солунай зашевелилась ревность. Она привыкла быть самым близким другом сирена, она рассказывала ему всё о своей жизни, а он?..

– Здесь! – шепнул Бануш, привычно пропуская её обиженное пыхтение. Интересно, он правда не замечает её слез и обид или привык так делать вид? И ведь не спросишь!

Они пробрались к сараю во дворике Егора и осторожно заглянули через щель между крышей и стеной.

– Ничего не видно, – призналась Солунай. – Какие-то груды и пахнет гадко. Но Вассы тут нет.

– Конечно, нет! – возмутился Бануш. – Ты же не думаешь, что кто-то додумается насильно её запереть? Если она и есть тут, то в доме, сидит и курочку ест. Мелкую, как тот подарочек.

И он ехидно захихикал.

Не слушая его, Солунай пробралась к дому и осторожно заглянула в каждое окно. Сначала своими глазами, но потом высунулась Беш и, прежде чем Солунай успела её спрятать, показала хозяйке то, что видела своими глазами.

В дальнейшем она смотрела так, поэтому гаруду тоже увидела первая Беш. Зашипела, заскрипела, побуждая соседок выскользнуть из волос и присоединиться к шуму.

– Что случилось, Най? – Бануш собирался заглянуть в окно, но Солунай, упавшая на траву ничком, дернула его за руку.

– Не смотри, – давясь слезами, пробормотала она. – Там птенцы гаруда. Всё гнездо. Ты помнишь то гнездо, что было на молочном пике? Он их всех убил!

Бануш всё-таки заглянул в окно, а потом уселся рядом, подтянул Солунай в объятия и укачивал, как маленькую.

Похожие на крупных орлов с рыжевато-алым оперением и человеческим лицом, гаруды редко дорастали разумом до трех-четырехлетних детей. Нрав они имели довольно буйный, но в то же время отходчивый. Терпеть не могли змей в любом виде, поэтому у Солунай с ним не сразу сложилось. Только такая упертая горгона, привыкшая уже возиться с Аэллой, могла ходить к гнезду раз за разом, пока ей не перестали клевать руки при первом появлении. Нечуткий Бануш утверждал, что птенцы просто привыкли к её крови.

Гаруды росли медленно и только этим летом должны были встать на крыло. Не успели.

Солунай горько рыдала, оплакивая сразу всё: птенцов, их родителей, не сумевших защитить выводок, свою маму, защитившую её так странно и всё равно погибшую, свою любовь и даже Вассу, потому что рано или поздно она должна была узнать, с каким чудовищем встречается. И Солунай достаточно хорошо знала Вассу, чтобы понимать – ей тоже было больно в этот момент, как бы она не скрывала свои чувства.

– Найка, мы тут ничего не можем поделать, пойдем, – потряс её за плечи Бануш. – Надо понять, куда могла деться Васса.

Они уже встали идти, как через забор увидели подходящего к дому Егора. К счастью, охотник был с каким-то товарищем и занят разговором.

– …Так что, даже не пригласишь? Посидели бы, выпили… – начало разговора затаившиеся Солунай и Бануш не слышали, они не собирались прислушиваться и сейчас, решая, как тихо выбраться из двора.

– Нет, я же говорил, – Егор определенно злился. – У меня еще сегодня есть дела.

– Такие зеленоокие? – ухмыльнулся незнакомец, а Солунай замерла и напрягла слух.

– Не понимаю, о чем ты, – буркнул Егор.

– Ну как же, девушка из заповедника, с которой ты гулял, – хохотнул его собеседник. – Её вчера видели в поселке, а в магазин она так и не зашла. Куда она еще могла деться? Снова сошлись, да?

– А те, кто её видел, не видели случайно, как она уехала на автобусе? – процедил Егор. – А так и было. Она решила наконец кинуть весь тот цирк уродов и уехать в город к новой жизни. Не виню её в этом, кстати. Сам бы уехал.

– Серьезно, уехала? – как Солунай была рада, что любопытный человек продолжил расспросы! – Жаль, ладная девка была, я всё тоже думал приударить за ней.

– Ты-то куда, ты вообще женат, – усмехнулся Егор.

– Ну и что, можно подумать, это мешает, – снова расхохотался тот. – Думаешь, уехала с концами, не вернется?

– Не вернется, – буркнул Егор и отворил калитку, прекращая разговор.

Солунай и Бануш вжались в стену под окном, надеясь лишь, что Егор сразу пойдет в дом, а не захочет оглядеть двор. Сейчас им не хотелось даже ругаться с ним насчет гаруд. Солунай не знала, чувствует ли Бануш то же, что она. А она чувствовала страх.

Вовсе не тот страх, что вызывал у неё директор, который мог отрубить ей голову. И не страх перед болотниками, топями или курами. Это был липкий ужас, который мешал дышать и свободно думать.

Солунай едва перевела дух и собиралась наконец отползти в сторону, как вдруг дверь хлопнула, и Егор снова появился на крыльце.

– Дрянь, – пробормотал он себе под нос. – «Зеленоокая». Как же. Тварь зеленая.

Он убедился, что его болтливый товарищ уже ушел и быстро зашагал в сторону леса.

– Думаешь, он это про Вассу? Злится, что она уехала? – робко спросила Найка у Бануша.

– Что ты постоянно глупости говоришь! – шепотом возмутился он. – Не могла Васса просто так уехать. Она обязательно сказала кому-то. Врет этот Егор.

– Думаешь? – с сомнением протянула Солунай, а сама скрестила пальцы – хоть бы он был прав! Нельзя, чтобы хозяйка просто сбежала из гор. Неправильно это.

– Пошли за ним. Может, приведет нас к ней, – предложил Бануш и первым двинулся в ту же сторону, куда ушел охотник.

Следить за Егором в лесу оказалось просто. Он ни разу не обернулся, упрямо шел и шел куда-то в сторону приюта. За приют Солунай не волновалась – стороннему человеку туда так просто не добраться, её беспокоило, что Егор никак не ведет их к Вассе.

– Обожаю следить за людьми в заповеднике, – шепнул Бануш, к которому в лесу вернулось его прекрасное настроение, словно и не было убитых гаруд и пропавшей Вассы. – Топают так, что удивительно, как до сих пор Катенька не явилась, и ничего вокруг не видят.

– Катенька нас чует и не полезет, – возразила Солунай. – Но куда он идет?

– Да я без понятия, – отмахнулся Бануш. – Всё равно не дойдет, видишь ведь, на поляну яможоров забрел.

– Думаешь, обойти не сможет? – Солунай еще сомневалась. Всё-таки Егор был охотником. Разве они не все могут справиться с любыми безмозглыми природными тварями? Яможоры были именно такими. По сути являясь лишь желудком