Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

пистолета — это выглядело как ржавчина. Герберт пояснил, что 10 апреля, то есть в день похищения револьвера, этой ржавчины не было. И добавил, что ржавчину провоцирует кровь, не удалённая сразу после попадания.

Кэмпбелл закончил этот краткий, но весьма наглядный перфоманс заявлением, что, по его мнению, именно этот пистолет использовался для убийства Мэри Бейкер. «Проверьте это оружие, прокурор, я не сомневаюсь в том, что это тот самый револьвер!» — закончил свой монолог риэлтор.

Револьвер Герберта Кемпбелла, похищенный у него Германом Баррере 10 апреля 1930 года и предъявленный Кемпбеллом прокурору Глозу 10 июня того же года. Это испанский «Еibar» модели 1924 года из так называемой «синей» стали, в России такой тип обработки металла называется воронением. В барабане пистолета находились три новых блестящих патрона и три старых (тёмных). На прицельной планке в верхней части револьвера были хорошо заметны два пятна ржавчины — на них указывает стрелка с надписью «two rust marks».

Что должен был подумать главный следователь? Судя по всему, бывший футболист попросту растерялся, во всяком случае, самый главный вопрос он задал уже в конце своего разговора с Кемпбеллом. А разговор этот растянулся более чем на полчаса! Прокурор поинтересовался: как, собственно, этот револьвер оказался в руках владельца, ежели 10 апреля его похитил Герман Баррере?

Кемпбелл объяснил — быстро, просто и доходчиво. Пистолет ему подбросили, сделал это некий неизвестный ему мужичонка недели три тому назад или даже больше, точную дату сейчас он даже и не припомнит. Как это было проделано? Довольно просто! Незнакомец явился в офис принадлежавшей Кемпбеллу компании — имеется в виду агентство недвижимости Virginia Highlands» — и поинтересовался, имеется ли у него, то есть у Кемпбелла, какая-либо информация, уличающая Баррере в совершении преступления. Прямо так, без долгих реверансов и экивоков. Кемпбелл даже поначалу решил, что видит перед собой какого-то нового детектива, только недавно подключившегося к делу. Кемпбелл ответил утвердительно, сказав, что Баррере у него кое-что забрал, в том числе и пистолет. Неизвестный посетитель стал задавать уточняющие вопросы, Кемпбелл, соответственно, стал на них отвечать и разъяснять детали — в общем, беседа несколько подзатянулась.

Во время беседы риэлтора подозвали к телефону, и он оставил незнакомца одного. Впрочем, совсем ненадолго, да и дверь в кабинет Кемпбелл не закрыл, так что вроде бы он мог контролировать посетителя. Но в какой-то момент тот встал со стула и прошёлся по комнате, словно бы разминая ноги — это не продлилось долго, да и не казалось подозрительным. Потом Кемпбелл вернулся в кабинет, они поговорили ещё немного, и незнакомец ушёл. Визитки он не оставил и себя никак не назвал, а сам Кемпбелл спросить не догадался — вот такой он человек…

А что же последовало далее? Да ничего особого — риэлтор забыл и думать о незнакомом детективе с дурацкими расспросами и не думал о нём вплоть до сегодняшнего утра. А вот сегодня залез в ящик старого ненужного стола, в который не заглядывал много месяцев, и обнаружил в нём собственный револьвер. Кемпбелл подчеркнул, что револьвер исчез из его домашнего кабинета, а найден оказался в кабинете офисном, то есть оружие пропутешествовало не просто из одного стола в другой, но и между зданиями!

Как же выглядел таинственный визитёр? Довольно тривиально — старый мятый костюм, стоптанная обувь, средних лет, но голова седая, на носу приметная бородавка… Общее впечатление от его облика и манеры держаться можно передать так — это то ли полицейский детектив, то ли частный, то ли человек, желающий казаться детективом.

После ухода Кемпбелла окружной прокурор вызвал шерифа и подчинённых тому детективов. В отличие от Глоза, явно развесившего уши и воспринявшего рассказ риэлтора совершенно некритично, шериф и его люди усомнились в правдивости саги о подбрасывателе револьверов. История эта очень напоминала сказание о похищении, совершённом Барерре, с той лишь разницей, что на этот раз оружие не исчезало, а появилось. Ну, в самом деле, к риэлтору приходит неизвестный человек… его неосторожно оставляют одного в комнате… Неужели случай с Баррере его ничему не научил? Неужели мистер Кемпбелл до такой степени необучаем, что вторично наступает на те же грабли? Да и преступник, разгуливающий по столице страны с орудием убийства в кармане, выглядит совершенно недостоверно. Любой уголовник прекрасно понимает, что даже случайное задержание с пистолетом, из которого была застрелена молодая женщина, чревато путешествием на «горячий стул», ну неужели он решится на такую авантюру, о которой рассказал премудрый риэлтор?!

В общем, рассказ Герберта Кемпбелла о находке револьвера вызывал немалые сомнения в том, что всё действительно происходило так, как говорил риэлтор, но сие отнюдь не означало, что на этом пистолет следует отложить в сторону и забыть о его существовании. Напротив, после такого рассказа очень желательно было проверить, действительно ли в Мэри Бейкер стреляли из принесённого Кемпбеллом оружия. С этой целью уже в тот же день окружной прокурор Глоз направил письмо Уилмеру Содеру (Wilmer Souder), работнику федерального Бюро стандартов (Bureau of Standards, ныне это NIST — Национальный институт стандартов и технологий), выполнявшему криминалистические экспертизы, связанные с изучением следов на металлических поверхностях и оттисков на бумаге. Это был крупный для своего времени криминалист, и о нём следует сказать несколько слов, поскольку его роль в последующих событиях окажется очень велика.

В Бюро стандартов Содер стал работать в 1911 году, ещё даже не имея высшего образования. Через два года он уволился и уехал в Чикаго, чтобы прослушать в тамошнем университете курс физики. Чикагский университет в те годы являлся флагманом академической науки, деканом его физического факультета был Альберт Майкельсон — тот самый создатель уникального интерферометра, благодаря которому теория мирового эфира исчезла из повестки фундаментальной науки [Майкельсон получил за это в 1907 году Нобелевскую премию]. Содер прекрасно отучился в университете и в 1916 году получил докторскую степень, его научным руководителем был Роберт Милликан, который подобно Майкельсону тоже получил Нобелевскую премию по физике через несколько лет.

Став доктором физики, Уилмер Содер возвратился в Бюро стандартов и занялся разработкой материалов для стоматологии. Может показаться удивительным, но его имя в истории науки сохранилось именно благодаря этим работам, более того, одна из американских премий в области медицины названа в честь Содера.

Поскольку многие криминалистические исследования подобны работам в области метрологии и предполагают очень точные измерения на различных поверхностях, Уилмер заинтересовался криминалистикой, которой посвятил более 30 лет своей жизни. Правда, в отличие от многих прославленных учёных и специалистов в этой области, Содер избегал гласности и маскировал [насколько это было возможно] собственную причастность к резонансным расследованиям. Из его переписки известно, что он очень боялся покушений на себя и своих близких, хотя нам сейчас сложно судить, чем питались эти страхи — реальными угрозами или индивидуальными особенностями его психики.

Уилмер Содер в середине 1930-х годов.

Известно, что Уилмер проводил криминалистические исследования для многих тысяч заказчиков, в роли которых выступали обычно государственные структуры. Очень часто к Содеру обращались с целью осуществления проверочной экспертизы, то есть этот человек признавался за такого специалиста, который может проверять качество работы других специалистов подобного профиля. Уже в XXI столетии в архивах Бюро стандартов были найдены девять больших блокнотов [журналов] с собственноручными записями Содера о проведённых им криминалистических экспертизах. По их прочтении выяснилось, что Содер шифровал свои записи, изменяя фамилии и даты, явно опасаясь того, что коллеги по работе могут похитить или скопировать его материалы до того, как он надлежащим образом их оформит и отправит заказчику. Подобное шифрование заметно осложнило разбор и публикацию этих записей, и тут нам остаётся только сожалеть, поскольку Содер работал по многим сенсационным делам [в том числе и по делу о похищении ребёнка Линдберга[4]] и его технические записи представляют огромную ценность для ретроспективного анализа этих расследований.

Содер стал одним из пионеров в использовании удивительной новинки тех лет — сравнительного микроскопа Филипа Грейвелла (Philip O. Gravelle), изобретённого в 1925 году.