Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

Баррере в точности повторил поступок Хикмана, узнав об интересе полиции Вашингтона к собственной персоне, он бежал и убежал, как станет ясно из последующих событий, очень далеко. Бегство его имело несколько важных для проводимого прокурором Глозом расследования последствий. Во-первых, все связанные с расследованием должностные лица поверили в то, что Баррере — тот самый убийца Мэри Бейкер, которого они так деятельно искали весь апрель. Во-вторых, подозрения в отношении других лиц если и не были сняты полностью, то в значительной степени ослабли, что чернокожие бедолаги Джеймс Воллин и Фрэнк Смит моментально ощутили на собственной шкуре. Причём ощутили буквально — их перестали мучить во время допросов, да и сами допросы с начала мая прекратились.

Имелось и третье следствие. Поскольку Баррере оказался недоступен для следственной группы, его виновность невозможно было ни подтвердить, ни опровергнуть. Всё-таки одно дело — внутренняя убеждённость следователя, и совсем иное — документально доказанное отсутствие alibi. Прокурор Глоз и его люди оказались в довольно интересном положении — вроде бы уже ясно и понятно, кто убийца, но говорить об этом как о доказанном факте ещё нельзя.

Чтобы стимулировать розыск Баррере, прокурор в начале мая назвал репортёрам фамилию этого человека и передал его фотографии. Уже 4 мая Глоз сообщил, что разыскиваемый перемещается на «родстере» канареечного цвета, известно, что в ночь на 3 мая эта машина покинула пределы города Вашингтона. Родственники и друзья Баррере уведомлены о том, что если тот невиновен, ему следует сдаться властям и ответить на вопросы. Если он так поступит, то тем самым избежит тягот, связанных с принудительным задержанием и арестом. В последующие дни и недели заявления схожие по содержанию повторялись неоднократно. С этого времени представители прессы уже понимали, что в отношении этого человека имеется серьёзная уличающая база, хотя никаких деталей никто не знал.

Объективности ради нельзя не упомянуть о том, что в те же самые дни конца апреля и начала мая 1930 года на возможную причастность к убийству Мэри Бейкер проверялись по меньшей мере двое самоубийц. Один из них повесился в городе Атланте, штат Джорджия, другой же утопился в реке Потомак, разделявшей город Вашингтон и округ Арлингтон. Не совсем понятно, почему «законники» решили, что убийца должен проявить суицидальные наклонности — тут мы явно видим какую-то причудливую игру разума прокурора Глоза — но факт остаётся фактом: по меньшей мере двое самоубийц рассматривались в качестве кандидатов на роль убийцы Мэри Бейкер. Работа эта, связанная преимущественно с установлением местонахождения обоих мужчин во второй половине дня 11 апреля 1930 года, никакого полезного результата не принесла в том смысле, что доказала alibi обоих и лишь отвлекла на себя время и силы детективов.

Важная информация, в высшей степени неожиданная и сбивавшая с толку, была получена прокурором Глозом 3 мая от сотрудников ONI [напомним, эта аббревиатура обозначала в то время разведку и контрразведку военно-морского флота США]. По сообщению осведомителя, находившегося на связи с оперативным сотрудником контрразведки, некий военнослужащий демонстрировал необычную осведомлённость о деталях, связанных как с личностью Мэри Бейкер, так и её автомобилем, и местом совершения преступления. Насколько же необычна была его осведомлённость? Этот человек, например, знал, что через водовод под дорогой, в котором было найдено тело убитой женщины, протекал ручей. Такую деталь мог знать лишь тот, кто видел эту самую трубу и ручей… Также этот мужчина говорил об огнестрельных ранениях в левой стороне торса Мэри Бейкер, которые были получены во время нахождения жертвы на пассажирском сиденье. Преступник столкнул женщину с водительского места на кресло пассажира, а сам уселся за руль, и именно при такой рассадке произвёл выстрелы в женщину. Этот момент в прессе вообще никак не комментировался и не обсуждался, а потому абсолютное большинство людей о подобных деталях даже не задумывалось. Наконец, этот человек неплохо объяснял, почему следы крови группировались на пассажирском сиденье и на полу под ним, но не попали на кресло водителя, передние двери и приборную панель. Так получилось оттого, что убийца после выстрелов в Мэри Бейкер опустил её голову вниз, между колен и удерживал так всё время, пока двигался к месту сброса трупа.

Необычная осведомлённость военнослужащего и его погружённость в события, связанные с убийством Мэри Бейкер, произвели впечатление на контрразведчиков и разбудили их подозрения. Не делая пока что никаких выводов о причастности или непричастности этого человека к преступлению на Военной дороге, контрразведчики обратились к прокурору Глозу с просьбой подготовить 10—12 вопросов, которые могли бы явиться «индикатором истинной осведомлённости» проверяемого лица. То есть вопросов, связанных со специфическими обстоятельствами убийства Мэри Бейкер, знание ответов на которые доступно лишь проводящим расследование лицам да самому преступнику.

Ну, надо же было такому случиться! После появления прекрасного подозреваемого Германа Баррере сразу же появился ещё один прекрасный подозреваемый! Прокурор стал похож на буриданова осла, явно озадаченного необходимостью делать выбор между двумя замечательными перспективами движения расследования. Зато теперь прокурор мог не сомневаться — удача непременно должна будет ему улыбнуться!

7 мая следственная группа получила телефонограмму из Филадельфии, в которой сообщалось, что Герман Баррере был замечен в городе и тамошняя полиция в ближайшие часы осуществит его задержание. Через несколько часов последовала новая телефонограмма, извещавшая, что Баррере задержать не удалось и тот покинул город, отбыв в неизвестном направлении.

В тот же день люди шерифа Филдса, занимаясь расследованием преступления, никак не связанного с убийством Мэри Бейкер, установили, что некий мужчина, разъезжавший на автомашине Баррере, 28 апреля принял участие в бандитской перестрелке. Логично было предположить, что в машине Германа Баррере разъезжал сам Герман Баррере, и на основании сего глубокомысленного допущения прокурор Глоз распорядился выпустить ориентировку на общегосударственный розыск этого человека. Причём ориентировку эту он передал не в полицейские органы, что представлялось бы разумным, а отправил представителям прессы для распространения в газетах.

Начиная с 7 апреля в газетах по всей территории страны — он Аляски до Техаса и от Нью-Гэмпшира до Гавайев — стали появляться заметки, посвящённые розыску Германа Баррере. В них приводились копия его подписи, фотография в полный рост и фотографии отпечатков указательных пальцев обеих рук. Эти снимки должны были помочь полицейскому в любом уголке страны, задержавшему подозрительное лицо, провести сравнение отпечатков пальцев задержанного с отпечатками Баррере без долгих запросов и передачи изображения телексами [последних было сравнительно немного, и имелись такие устройства преимущественно в редакциях крупных газет, банках и органах власти]. Подобное обращение по меркам того времени представлялось чем-то экстраординарным, поскольку преступников или подозреваемых в совершении преступления обычно разыскивали посредством распространения плакатов.

Распространённое в американской прессе после 7 мая обращение окружной прокуратуры Арлингтона к населению Соединённых Штатов и полицейским органам всей страны с описанием внешности Германа Баррере и просьбой оказать содействие в его обнаружении и задержании. К обращению прилагались фотографии разыскиваемого в полный рост, отпечатков указательных пальцев правой и левой рук, а также подписи. Такое обращение следовало признать нетипичным для того времени — так скрывающихся от закона преступников обычно не ловили.

Между тем контрразведка вела свою работу с подозрительным военнослужащим, привлёкшим к себе внимание в начала мая. Через осведомителя ему были заданы те самые контрольные вопросы, которые были подготовлены членами следственной группы по предложению контрразведчиков. Полученные ответы были переданы Глозу и его детективам. Последние, изучив полученный от оперативников ONI документ, поняли, что им необходимо поговорить с необычайно эрудированным солдатом. Звали его Гарольд Брюстер (Harold Brewster), службу он проходил в конюшне Министерства обороны, расположенной на пересечении улиц С и 19-й Нордвест, проживал в так называемых Квартирмейстерских казармах, отданных под размещение неженатых военнослужащих. По месту службы он характеризовался как человек очень умный, но с некоторыми причудами в поведении и как будто бы не всегда адекватный. Странная такая характеристика, но может быть, сексуальный убийца и должен быть таким?

Сотрудники контрразведки провели задержание подозреваемого 10 мая в присутствии детективов службы шерифа округа Арлингтон