Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

После окончания следственного эксперимента на местности Брюстер был перевезён в здание окружного суда в районе Форт-Майер-Хайтс. Во дворе суда стоял автомобиль, принадлежавший Бейкер и Сперри. Теперь это транспортное средство стало неприкосновенной уликой. Хотя в ходе выводки на местности использовался автомобиль «ford A» во всём идентичный тому, в котором было совершено преступление, тем не менее требовалось, чтобы Брюстер продемонстрировал свои манипуляции именно в машине Бейкер и Сперри. Речь шла о возможности управления левой рукой, которой Брюстер не только крутил баранку, но и удерживал револьвер, а также о включении и выключении двигателя, удержании жертвы в согнутом положении правой рукой, перемещении на заднее сиденье и обратно и прочем.

И уже после этого Брюстер был возвращён на территорию «Форт-Майер», где допрос продолжился. Солдат отвечал на задаваемые вопросы вплоть до 3 часов ночи — это был очень длинный день, но не только для него, но и для всех должностных лиц, сопровождавших военнослужащего во время следственных действий.

Кадры следственного эксперимента с участием Гарольда Брюстера, проведённого 15 мая 1930 года. Подозреваемый демонстрирует свои действия во время третьей фазы нападения, то есть перенос тела убитой женщины из автомашины к водопропускной трубе и ополаскивание лица и рук водой из ручья.

Следственный эксперимент произвёл двоякое впечатление. С одной стороны, Брюстер был очень убедителен — он говорил легко, быстро, не задумываясь, при этом логично и вроде бы достоверно. Так обычно говорят люди в тех случаях, когда им не приходится конструировать в мыслях нечто несуществующее или никогда не виденное. Однако некоторые его утверждения не подкреплялись материалами следствия и до некоторой степени противоречили здравому смыслу.

Так, например, Брюстер не знал, как именно располагалось тело Мэри Бейкер относительно водопропускной трубы. Во время реконструкции событий убийца буквально втащил тело в трубу и разместил его гораздо глубже внутри трубы на значительном удалении от истинного места обнаружения. Напомним, что тело действительно располагалось в трубе (и именно по этой причине во время проведения поисковой операции 12 апреля первая группа прошла мимо трубы, не обнаружив его), но всё же гораздо ближе ко входу, чем указал Брюстер. Исходя из его показаний, получалось, что кроме него, т.е. убийцы Мэри Бейкер, к машине позже наведался некто похитивший оставленные там вещи. При этом поведение вора, сначала забравшего из автомашины вещи убитой женщины, а затем выбросившего их в дренажный колодец на территории экспериментальной фермы, выглядело абсурдно. Причём выбросившего не только взятую из автомобиля одежду и сумочку, но и присовокупившего к ним вещи, похищенные ранее [книгу, бижутерию, перчатки]. Здравый смысл подсказывал, что верхнюю одежду Мэри Бейкер унёс сам же убийца, дабы она при осмотре машины не вызывала совсем уж очевидных подозрений, связанных с судьбой её владелицы. Однако Брюстер настаивал на истинности именно своей версии. Причём понятно почему — он не знал, где находится колодец, в котором были найдены вещи убитой женщины, и потому не мог отвести к нему полицейских.

Неудовлетворительно звучал его рассказ и в той части, где Брюстер касался револьвера, ставшего орудием убийства. Происхождение пистолета проверке не поддавалось, как и выбрасывание оружия в Потомак с моста, фактически револьвер появлялся из ниоткуда и исчезал никуда. Причём никто из сослуживцев Гарольда не видел ни самого оружия, ни патронов к нему.

Имелись в рассказе Гарольда Брюстера и иные шероховатости, заставлявшие сомневаться в его истинности, однако нельзя было не признавать того, что этот солдат знал много деталей, о которых в газетах ничего не сообщалось. Да и на местности он ориентировался отлично… Впрочем, последняя деталь благодаря работе сотрудников ONI получила непротиворечивое объяснение. Контрразведчики установили, что Брюстер по делам службы постоянно ездил из Вашингтона в «Форт-Майер» по мосту «Мемориал» (Memorial bridge) и прекрасно ориентировался в транспортных путях на противоположном от столицы берегу Потомака. По Военной дороге он проезжал не менее двух-трёх раз в неделю на протяжении последнего года и, разумеется, читая в газетах об обнаружении тела Мэри Бейкер, хорошо представлял те места, в которых разворачивалась драма.

18 мая в офисе прокурора Глоза прошло большое совещание с представителями всех ведомств и служб, занятых расследованием убийства Мэри Бейкер. Главной темой совещания явилась оценка результатов следственного эксперимента с участием Гарольда Брюстера и выработка дальнейшей стратегии. Было констатировано следующее — главным подозреваемым остаётся скрывающийся от правосудия Герман Баррере, но поведение Гарольда Брюстера нуждается в тщательном изучении и правовой оценке. Его самооговор мог объясняться несколькими причинами, и правоохранительным органам важно было понять, с чем именно они имеют дело.

Чем мог руководствоваться Брюстер, признаваясь в преступлении, которого не совершал?

Во-первых, его самооговор мог быть продиктован душевной болезнью, побуждавшей его примеривать на себя роль убийцы. При этом он мог искренне верить в истинность того, о чём рассказывал, а мог и не верить. В последнем случае он рассчитывать оказаться безвинно пострадавшим и тем самым повторить мученический путь Иисуса Христа — это, кстати, довольно распространённый среди душевнобольных мотив самооговоров.

Во-вторых, Гарольд Брюстер вполне мог быть здоровым и рационально мыслящим человеком, и его ложное признание являлось выражением потребности в славе и признании. Конечно же, известность убийцы не имеет ничего общего со славой в традиционном понимании этого слова, но для многих американцев один только факт попадания на страницы газет являлся в те годы свидетельством жизненного успеха. Для последующих поколений мерилом успеха стало появление на экране телевизора, причём данное замечание касается не только американцев, но и граждан других стран. Желание прославиться могло подтолкнуть к самооговору даже вполне здравомыслящего [по крайне мере на первый взгляд] человека.

Наконец, могло существовать ещё одно объяснение мифотворчества Брюстера и, кстати, именно это объяснение сотрудники военно-морской разведки считали самым вероятным. За месяц, прошедший с момента убийства Мэри Бейкер, восемь сослуживцев Гарольда Брюстера были переведены на новые места службы. Если среди них был настоящий убийца и Брюстер был с этим человеком в хороших отношениях, то самооговор Гарольда мог преследовать цель отвлечь от него внимание. Другими словами, Брюстер «подставлял» себя на место настоящего убийцы, пребывая в уверенности, что ничем серьёзным ему это не грозит и в конечном итоге правоохранительные органы придут к выводу о его невиновности. Сотрудники контрразведки считали такое объяснение самым вероятным, хотя нам сейчас неизвестно, на каких именно материалах такая уверенность основывалась.

Прокурор Глоз, верный своей привычке делиться соком мозга с журналистами, 19 мая позволил себе порассуждать перед ними о роли Брюстера в расследовании. Точнее, о собственном понимании этой роли. Следователь заявил, что военнослужащий «почти исключён» из списка подозреваемых и мало кто из состава следственной группы сомневается в душевной болезни Брюстера. Развивая свою мысль, Глоз заявил, что прокуратура будет настаивать на проведении судебно-психиатрической экспертизы Гарольда, для чего постарается добиться соответствующего судебного приказа. Экспертизу надлежало провести в крупнейшем медицинском учреждение Вооружённых сил Соединённых Штатов «Walter Reed Hospital».

Через несколько часов Брюстер был доставлен в окружной суд, где был соответствующим образом проинформирован о предстоящей экспертизе. Именно во время этого посещения суда произошёл любопытный инцидент, запечатлённый объективом одного из фотокорреспондентов. Гарольд, вылезший из автомашины и шагнувший по направлению к ступеням на входе в здание, увидел репортёров, поднявших фотоаппараты, и… Он неожиданно дёрнулся, присел и натянул пиджак себе на голову. Это выглядело так, словно он собирался то ли бежать, то ли драться, хотя в действительности Брюстер хотел лишь помешать фотографированию. Сопровождавшие детективы тут же подхватили Брюстера под руки и без всяких церемоний втащили, буквально внесли в двери суда.

Гарольд Брюстер, увидевший репортёров перед зданием окружного суда в Форт-Майер-Хайтс, неожиданно занервничал, присел, натянул пиджак на голову, а сопровождавшие его детективы силком потащили его ко входу. Во время этой странной сцены журналистам удалось сделать