Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

красноречия, в те дни несколько раз заявлял, что следствие намерено добиться от арестованных негров полного признания вины. Понятно, что такого рода планы самим чернокожим арестантам не сулили ничего хорошего.

В те же самые апрельские дни произошло ещё несколько событий, достойных упоминания. Газетный магнат Уилльям Рэндольф Хёрст 23 апреля объявил о выплате 5 тыс.$ всякому сообщившему информацию, способную разоблачить убийцу Мэри Бейкер. Стремительное увеличение размера обещанной премии с 1 тыс.$ до 5 тыс.$ обесценивало саму идею материального стимулирования, побуждая потенциального доносчика тянуть время и наблюдать, насколько же ещё возрастёт предложенная сумма, но Хёрст, по-видимому, этого нюанса не понимал.

Уилльям Рэндольф Хёрст, владелец газеты «The Washington herald» объявил 23 апреля 1930 года о повышении до 5 тыс.$ премии всякому, кто сообщит сведения, способные помочь установить личность убийцы Мэри Бейкер. Такие объявления тиражировались по всей территории США на протяжении последующих месяцев.

На протяжении последующих месяцев сообщение о выплате денег тиражировалось многими газетами по всей территории страны, а потому можно не сомневаться в том, что его видели как сам убийца, так и люди, связанные с ним в той или иной степени. Никаких видимых последствий данная инициатива не имела.

То, что прокурор Глоз переключил своё внимание на Джеймса Воллина и Фрэнка Смита, опосредованно облегчило положение Сиссона и Галлахера, которые продолжали оставаться в окружной тюрьме. К защите арестованных подключился их работодатель Уилльям Альберт (William Albert), секретарь правления фирмы «David B. Taylor Co.» из Балтимора. Альберт предложил адвокату Данкану двойную оплату за солидарную защиту Сиссона и Галлахера, тем самым жена Мервина была избавлена от бремени издержек на защиту мужа.

Джеймс Риз Данкан, разумеется, согласился, поскольку солидарная защита представлялась шагом совершенно оправданным в случае Сиссона и Галлахера, ведь каждый из них в той или иной форме обеспечивал alibi другого. То есть конфликта интересов между ними не возникало. Уже 23 апреля адвокат потребовал от прокурора Глоза скорейшего освобождения обоих арестантов, грозя обращением в суд с требованием «хабеас корпус».

Прокурор Глоз, верный своей привычке мариновать людей в тюрьме так долго, как это возможно, заявил о недопустимости немедленного освобождения арестованных по той причине, что дактилоскопическая экспертиза ещё не была закончена. Имелось в виду сравнение отпечатков ладоней Сиссона и Галлахера с отпечатком ладони на лобовом стекле автомашины Мэри Бейкер. Этот аргумент сильно смахивал на отговорку, да и не могла такая экспертиза длиться бесконечно, потому всем было ясно, что Сиссона и Галлахера в ближайшие дни придётся отпустить на свободу.

Так и получилось. Утром 26 апреля пришли результаты дактилоскопической экспертизы, не обнаружившей совпадений, и окружной прокурор санкционировал освобождение арестантов. Под взглядами полусотни [если не более] репортёров Мервин Сиссон и Джулиан Галлахер вышли из ворот окружной тюрьмы с саквояжами в руках. К ним тут же подошли адвокат Данкан и Уильям Альберт, представитель компании работодателя обоих джентльменов, и поздравили обоих с освобождением. Было сделано несколько десятков фотографий, часть из которых была опубликована в газетах, а часть осталась в личных архивах, и сейчас их можно увидеть на различных тематических площадках, посвящённых истории винтажной фотографии. До некоторой степени кажется забавным то, что люди, выкладывающие эти фотографии, не знают толком, с каким событием эти изображения связаны и что за люди запечатлены на снимках.

26 апреля Мервин Сиссон (крайний слева) и Джулиан Галлахер (второй справа) вышли, наконец, на свободу. На улице их ждала толпа репортёров, а также адвокат Данкан (крайний справа) и Уилльям Альберт, секретарь правления компании «David B. Taylor Co.», работодателя обоих подозреваемых.

Сиссон и Галлахер ответили на несколько вопросов, заданных репортёрами. Мервин был лаконичен и явно не настроен общаться, а вот Джулиан оказался довольно многословен. Он вообще выглядел бодрее товарища. В ходе этой импровизированной пресс-конференции Джулиан, в частности, рассказал, что Сиссон работает в его отделении с 1923 года и демонстрирует прекрасные навыки специалиста по продажам — он вежлив, располагает людей к себе, компетентен в обсуждаемых вопросах и прочее. В общем, Галлахер наговорил много приятных слов, но Сиссона они вряд ли порадовали — тот явно готовился к неизбежному объяснению с любимой супругой.

Такое объяснение состоялось, и это был, безусловно, очень тяжёлый разговор. И то сказать, какой женщине понравится узнавать из газет, что её благоверный шарахается по гостиницам, отдыхая душой и телом с непонятными дамочками? В результате объяснения с супругой Мервин вечером того же дня взял в руки свой саквояжик, тот самый, с которым возвратился из тюрьмы, да и отправился на жительство в дом своего товарища Джулиана Галлахера. Последовало ли за этой размолвкой окончательное расставание, или же супруги впоследствии помирились, автору выяснить не удалось, что, в общем-то, удивлять не должно — с 26 апреля Сиссон и Галлахер исчезают из настоящего повествования. И за них остаётся лишь порадоваться, в их случае мы видим далеко не худший исход…

Ну а что же происходило в те же самые дни и в той же самой окружной тюрьме с чернокожими ворами? Сразу скажем, ничего хорошего… С Воллином и Смитом никто особенно не церемонился, и в 20-х числах апреля ребяткам пришлось вытерпеть немало. Каждый из них, наверняка, тысячу раз проклял подушечку и кошелёк, взятые из пустого автомобиля. История эта могла закончиться для чернокожих ухарей очень и очень плохо, но спасли их в конечном итоге два не связанных между собой, но очень важных обстоятельства.

Во-первых, никто из них не дал слабину и не признался ни в чём из того, чего ожидали от них услышать детективы службы шерифа. То есть твёрдость характера и здравый смысл помогли Воллину и Смиту не сунуть голову в петлю, причём буквально.

А во-вторых, следственная группа прокурора Глоза получила замечательного подозреваемого, которого даже и не пришлось особо искать. Выражаясь метафорически, его преподнесли Глозу на блюдечке с голубой каёмочкой. И именно появление в поле зрения главного следователя нового прекрасного кандидата в убийцы спасло жизни чернокожих бродяг.

Итак, что же произошло?

В самом конце апреля 1930 года лейтенант Келли, изучая длинный список пропавших и найденных вещей на территории округа Колумбия и штата Вирджиния, обратил внимание на заявление некоего Герберта Кемпбелла (Herbert M. Campbell) о хищении у него револьвера 32-го калибра и длинных перчаток из свиной кожи (иначе именуемых «краги»). Калибр револьвера соответствовал тому, выстрелами из которого была убита Мэри Бейкер, и этого оружия в распоряжении следствия не было. А вот «краги» из свиной кожи имелись. Причём официально было объявлено, будто эти перчатки изготовлены из сафьяна, а потому никто из посторонних не знал, что они из свиной кожи. По словам заявителя, хищение имело место 10 апреля из его домашнего кабинета, и Кемпбелл даже настаивал на том, что может назвать имя вора.

Смутная догадка забрезжила в голове лейтенанта, и тот поднял телефонную трубку. Интересовал его единственный вопрос: может ли мистер Кемпбелл опознать похищенные перчатки? Тот ответил утвердительно и сразу же описал те признаки, которым они должны удовлетворять — почти новые… коричневого цвета… соответствуют размеру его руки… на большом и указательном пальцах есть следы небольших потёртостей. Лейтенант предложил проехать в офис шерифа округа Арлингтон и взглянуть на «краги», которые попали в руки тамошних «законников».

Там Келли продемонстрировал Кемпбеллу перчатки, найденные 18 апреля в колодце на экспериментальной ферме, и Герберт их внимательно осмотрел. Он не торопился с ответом, уточнил, может ли надеть «краги», поинтересовался, при каких обстоятельствах они попали в руки шерифа… Келли неосторожно брякнул, что перчатки были найдены вместе с вещами убитой Мэри Бейкер — той самой, о которой пишут все газеты. Это был совершенно недопустимый для детектива ответ — полицейский не должен сообщать такого рода детали лицам, не занятым работой по делу. Келли же проявил в ту минуту непростительные для профессионального сыскаря легкомыслие и неосторожность, возможно, он просто попал под обаяние респектабельного доброжелательного бизнесмена — как бы там ни было, он сказал правду.

А в ответ Кемпбелл заявил, что узнаёт «краги» — именно эти перчатки были похищены у него маляром Германом Баррере (Herman Barrere) 10 апреля