Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

к делу энергично и не без шумихи. Он приехал в Варшаву и лично побеседовал с лицами, готовыми подтвердить alibi Сиссона. Их воспоминания о событиях 11 апреля полностью соответствовали утверждениям жены арестованного. Адвокат заявил журналистам, что не находит причин для лишения его подзащитного свободы — даже если окружной прокурор и имел некие основания для подозрений и сомневался в честности Сиссона, утверждения последнего можно было спокойно проверить, не лишая Мервина свободы. Джеймс Данкан назвал действия прокурора Глоза немотивированными и плохо продуманными, а кроме того, сообщил о намерении встретиться с подзащитным в ближайшие часы.

Впрочем, в ближайшие часы встреча не состоялась. И через сутки тоже не состоялась! Шериф Филдс запретил допускать адвоката к Мервину Сиссону, и поступил он так, явно руководствуясь распоряжением следователя.

Между тем в окружной тюрьме 20 апреля произошло очень важное следственное действие — Мервин Сиссон был предъявлен для опознания сначала Чарльзу Квартермаусу, а затем Алонзо Ллойду. Опознание Галлахера не проводилось по той причине, что более полный круглолицый Джулиан плохо соответствовал описанию продавца женских часиков и жакета. Результат опознания оказался не совсем таким, каким его ожидал прокурор Глоз.

Квартермаус опознал в Мервине Сиссоне продавца жакета и часов, а Алонзо Ллойд — нет. Причём Ллойд твёрдо настаивал на том, что Квартермаус никак не мог запомнить незнакомца лучше него, Ллойда, поскольку почти не разговаривал с незнакомцем. Более того, приняв решение совершить покупку, он вообще ушёл в свою каюту за деньгами. Между тем Ллойд поддерживал беседу с этим человеком от начала до конца.

Для прокурора Глоза такой исход стал предвестником скорого провала. Дело решительно не клеилось и сулило неизбежный в скором будущем срам. Понимая, к чему клонится дело, прокурор после процедуры опознания, точнее двух опознаний — Квартермаусом и Ллойдом — сел в служебную машину и отчалил в даль туманную. Если точнее, то в город Вашингтон, расположенный на другом берегу реки Потомак. Формальной причиной отъезда стала необходимость провести экстренное совещание с участием столичных детективов, но если говорить положа руку на сердце, то прокурор попросту сбежал от назойливых журналистов.

Владельцы газеты «Washington Herald», узнав о весьма противоречивом результате опознания Мервина Сиссона, решили использовать двусмысленную ситуацию к выгоде издания. 20 апреля на страницах этой газеты появилось объявление о выплате награды в размере 1 тыс. $ всякому сообщившему информацию, способствующую поимке убийцы Мэри Бейкер. Это был хороший ход, способный поднять рейтинг газеты и реально помочь правоохранительным органам. В ценах 1930 года на предложенную сумму вознаграждения можно было купить пару легковых автомобилей в минимальной комплектации и на оставшиеся деньги полностью обновить гардероб. А на сдачу целый месяц пить пиво и закусывать свиными сосисками…

Чтобы закончить с не вполне удачным опознанием Мервина Сиссона и более не возвращаться к этой теме, имеет смысл сказать несколько слов о дальнейшей судьбе Чарльза Квартермауса [она того заслуживает!]. Энергичный водопроводчик, чистивший дно реки Потомак на ржавой барже, до того понравился шерифу Филдсу своей предприимчивостью и готовностью давать нужные начальству показания, что последний предложил тому… записаться в помощники шерифа. Ну, в самом деле, чтобы защищать Закон, нужны люди с чистыми и сильными руками — таковые у тебя есть… пистолет мы тебе дадим — не забудь его зарядить… медную бляху подарим — не забудь её начистить! И приступай к работе…

Чарльз Квартермаус не заставил долго себя упрашивать и уже 1 июня 1930 года вышел в патруль в качестве стажёра. Работа ему явно понравилась, и уже 9 июля он попал в нешуточную переделку — такую, о которой можно рассказывать всю оставшуюся жизнь. Преследуя в одиночку на мотоцикле пару чернокожих бутлегеров, перевозивших в грузовом автомобиле более полутонны канадского рома, Квартермаус вступил в перестрелку, в ходе которой убил одного из преступников — рецидивиста Джорджа Джонсона (George Johnson) — а его спутника Джорджа Буна (George Boone) задержал после непродолжительной рукопашной схватки. В общем, Чарльз, сидящий в шерифском мотоцикле, явно оказался на своём месте, и толку от него на новом поприще было куда больше, чем на земснаряде.

Хотя окружной прокурор Глоз со своим обещанием назвать имя убийцы и россказнями о взятом следе прилюдно сел в лужу, тем не менее он не отказался от дурной привычки красоваться перед репортёрами. Во второй половине дня 20 апреля, заехав в один из столичных отелей, Глоз не отказал себе в удовольствии немного потрепаться в холле гостиницы с группой репортёров, узнавших его в лицо. Это был именно трёп — бессмысленная и бесцельная болтовня ни о чём. Хотя никаких подвижек в расследовании не просматривалось, Глоз выспренно поведал о собственном намерении завершить его успешно, и притом в кратчайший срок. Прокурор посетовал на переутомление и постоянный недосып, ведь спал он, по его собственному признанию, не более четырёх часов в сутки, причём именно сейчас он не смыкал глаз уже 36 часов! Поскольку ездил в Ричмонд и обратно в Арлингтон, теперь вот примчался в столицу и, вообще, последнее время работает на разрыв. Поскольку господина прокурора везде преследовали представители прессы — и дома, и на работе, и в дороге — он вынужден отсыпаться в отелях. Трудно понять, почему журналисты преследовали его в прокурорском офисе, но оставляли в покое в стенах гостиниц, ну, да ладно, искать логику в размышлизмах Глоза — дело бесполезное.

Столичная газета «Evening star» в вечернем номере от 20 апреля «тиснула» материал об окружном прокуроре, озаглавив его пафосно и совершенно неуместно: «Глоз находится на грани истощения из-за расследования убийства Бейкер. Прокурор работает без отдыха, чтобы обнаружить все улики. Он спит в отеле, чтобы избегать репортёров и полон решимости довести расследование до конца.» Довольно эпично прокурор завершил свой монолог, заявив репортёру: «Если имеющиеся у нас сейчас зацепки не принесут результата, мы вернёмся на пересечение 17-й и улицы B, где, по всей видимости, началось убийство, и начнем всё сначала. В любом случае, мы не позволим расследованию заглохнуть».» («If the leads we have now produce nothing, we will go back to Seventeenth and B streets, where the murder apparently had its inception, and start all over again. In any event, we will not let the investigation die.») Глоз уже забыл собственное обещание назвать имя убийцы и взялся рассказывать про то, как начнёт расследование заново потому, что… потому, что.. да потому, что под его чутким руководством поиск преступника провалился!

Окружной прокурор Уилльям Глоз 20 апреля в полной сентиментальных рассуждений статье рассказал о собственном переутомлении и чудовищном недосыпе. Ну, в самом деле, о чьём ещё переутомлении и недосыпе он должен был рассказать?! О том, что имя убийцы Мэри Бейкер ему известно, он почему-то ничего не сказал. И о собственном обещании назвать этого человека в ближайшее время он тоже почему-то не вспомнил. Какая всё-таки странная избирательность памяти наблюдалась у господина окружного прокурора, не так ли?

Сакральный смысл подобной болтовни понять решительно невозможно. Прокурор не должен рассказывать читателям газет [даже столичных!] о том, что он плохо или мало спит. Нормальным людям абсолютно неинтересно, что лишает прокурора сна — энурез, золотуха, выпадение прямой кишки или размышления о «тепловой смерти» Вселенной. Прокурор, возглавляющий резонансное расследование, должен грамотно организовать работу подчинённых, дабы они эффективно ловили преступников, и именно о раскрытии преступления прокурор имеет право говорить с журналистами. Но Глоз эту азбучную истину не понимал, культура и воспитание этого человека явно не соответствовали высоте того гражданского служения, которому он должен был посвятить себя, заняв высокий пост. Публично обещанное раскрытие преступления в те апрельские дни так и не состоялось, но, как мы увидим из хода последующих событий, допущенный тогда Уилльямом Глозом «косяк» оказался не только не последним, но и не самым скандальным.

Мистер окружной прокурор находился явно не на своём месте — и это была беда жителей округа Арлингтон, избравших его на высокий и ответственный пост.

Прошла ночь, и следующий день — речь идёт о 21 апреля 1930 года — принёс новую порцию неожиданных и воистину головоломных новостей.

Утром того дня редакция