Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

столичной газеты «Washington Herald» включилась в погоню за высоким рейтингом и объявила о том, что к премии в 1 тыс.$, обещанную накануне газетой «Evening star», готова добавить ещё 1 тыс.$ всякому лицу, способному оказать помощь в расследовании убийства Мэри Бейкер. Таким образом, премиальный фонд менее чем за 24 часа увеличился в два раза.

Новость эта выглядела до некоторой степени анекдотично. Ну, в самом деле, если каждый день сумму премиального фонда будут увеличивать на 1 тыс.$, то осведомлённому лицу имеет смысл ничего не говорить сейчас, а подождать дней 10—20 и получить, соответственно, тысяч 10—20, а не 2… То есть тактика быстрого повышения размера премии с точки зрения здравого смысла ничуть не ускоряла раскрытие преступления. Владельцам газет, конечно же, имело бы смысл перед такого рода публичными акциями консультироваться либо между собой, либо с представителями следствия, поскольку сами они такого рода нюансов явно не понимали.

Гораздо более важным событием явилось опознание 21 апреля тех украшений, что в списке найденных вещей были обозначены как бижутерия, то есть малоценные украшения, при изготовлении которых не использовались драгоценные материалы [драгоценные камни и благородные металлы]. Изучая список заявлений о кражах, детективы следственной группы отыскали двух женщин, сообщавших о хищениях их украшений. Описание пропавших вещей очень хорошо соответствовало найденным украшениям, и потому обеих женщин пригласили на процедуру их опознания. И 21 апреля они опознали свои вещи. Шериф Филдс — а именно его подчинённые занимались этой работой — категорически запретил сообщать прессе какие-либо детали, связанные с хищением этих предметов, то есть у кого, когда и при каких обстоятельствах они были украдены, не узнал никто, кроме буквально полудюжины сотрудников следственной группы. Прокурор Глоз, несомненно, очень хотел рассказать репортёрам об этом успехе, но ему пришлось наступить своей песне на горло, и никаких деталей он также не сообщил.

Однако к прессе «законникам» всё-таки пришлось обратиться. Дело заключалось в том, что женщины, опознавшие украденные у них украшения, не опознали книгу, найденную с прочими вещами 18 апреля. Речь идёт о романе «The Golden Dancer» Сирила Хьюма (Cyril Hume). Строго говоря, книга была всего одна, поэтому её название и имя автора можно, наверное, более не уточнять. Наличие в вещах неопознанной книги означало то, что преступник, убивший Мэри Бейкер, совершил ещё одно хищение, остававшееся покуда неизвестным правоохранительным органам. Либо как вариант можно было допустить, что <B> книга принадлежала самому убийце, который в силу неких причин посчитал необходимым «сбросить» её в числе прочих вещей </B>. В последнем случае нельзя было исключать того, что книгу он попросту забыл второпях или попросту выбросил… В любом случае книга могла стать ключом к разгадке всей головоломки, и потому следственная группа оказалась крайне заинтересована в том, чтобы найти владельца романтического романа о романтической мелодраме «золотой танцовщицы».

По предложению инспектора Шелби и лейтенанта Келли прессе была сообщена информация об обнаружении предметов, похищенных убийцей Мэри Бейкер до 11 апреля. При этом особо подчёркивался тот факт, что принадлежность романа Сирила Хьюма пока что не установлена, а потому человеку, у которого эта книга была похищена, следует связаться со следственной группой, работающей под руководством прокурора Глоза.

Бижутерия, найденная 18 апреля 1930 года вместе с вещами Мэри Бейкер в дренажном колодце. Эта фотография сопровождала статью, опубликованную 22 апреля, в которой сообщалось, что принадлежность этих украшений установлена, но владелец романа «The Golden Dancer» остаётся по-прежнему неизвестен. Этому человеку предлагали связаться со следственной группой, работающей под руководством окружного прокурора Глоза.

Около полудня 22 апреля из полицейского управления города Ричмонда [не путать с округом Ричмонд, в котором проживали арестованные Галлахер и Сиссон!] пришло интригующее сообщение, способное, как казалось тогда, повернуть расследование убийства Мэри Бейкер в неожиданное русло. В Ричмонде был задержан некий Эрл Фрэнк Уайт (Earl Frank White), уголовник со стажем, освободившийся из тюрьмы в городе Роли, штат Северная Каролина, менее месяца тому назад, если точнее, то 26 марта. 11 апреля он находился проездом в Вашингтоне. В кармане его пальто была найдена вырезка из газеты со статьёй о расследовании убийства Мэри Бейкер.

Эта информация вызвала хорошо понятный интерес. Обычный человек вряд ли стал бы вырезать из газеты и носить с собою заметку о преступлении, к которому не имеет отношения ни он сам, ни его родственники, верно? Лейтенант Келли, узнав о задержании Уайта, заинтересовался до такой степени, что лично перезвонил в Ричмонд и поинтересовался тем, какой головной убор находился на его голове в момент задержания. Услыхав, что Уайт был в серой кепке, лейтенант немедленно отправился в Ричмонд, удалённый от Вашингтона более чем на 170 км.

Рассказывая о своём времяпрепровождении с момента освобождения из тюрьмы 26 марта, Уайт настаивал на том, что до 13 апреля проживал в доме сестры в Балтиморе, затем автобусом дальнего следования отправился в Ричмонд. Автобус сделал остановку в Вашингтоне, и там-то он приобрёл газету, вырезку из которой нашли в его кармане. 11 апреля он в Вашингтоне или его окрестностях не был — в этом вопросе ричмондские полицейские что-то напутали.

Когда Келли вместе с коллегами из Ричмонда стал задавать Эрлу Уайту уточняющие вопросы о событиях 11 апреля, тот отчётливо «поплыл». Ответы его носили самый общий характер, и подтвердить сказанное независимыми свидетельствами было почти невозможно. Кроме того, задержанный постоянного делал оговорки, предполагавшие возможность изменения показаний в будущем, дескать, тут я не очень хорошо помню, а вот тогда я плохо себя чувствовал и вообще ничего сказать не могу. А такая линия поведения на допросе означала, что alibi у Уайта нет.

Эрл Фрэнк Уайт, задержанный в городе Ричмонде 22 апреля 1930 года, поначалу казался очень хорошим кандидатом на роль убийцы Мэри Бейкер.

Поначалу Уайт не понимал серьёзности той ситуации, в которой оказался. Однако после того, как лейтенант Келли заявил, что имеются основания подозревать его в убийстве и полиция будет настаивать на переводе Уайта в Вашингтон и последующем аресте, Эрл отчётливо заволновался.

Сообразив, что перед ним замаячила перспектива встрять в очень опасное дело с непредсказуемым приговором в конце, Эрл Уайт моментально привёл в порядок свои воспоминания и сообщил детальный хронометраж своих перемещений 11 апреля. Оказалось, что в тот день он находился в городе Голдсборо, штат Северная Каролина, где похитил коробку сигарет. Причём похитил плохо, на глазах нескольких свидетелей, хорошо его рассмотревших. Это были грузчики, разгружавшие эти самые сигареты. Уайт потребовал провести опознание, настаивая на том, что свидетели кражи непременно его опознают и тем самым подкрепят его alibi.

Это заявление было проверено и получило полное подтверждение. Эрл Уайт около 17 часов 11 апреля действительно находился в Голдсборо, в 400 км от Вашингтона а, стало быть, он никак не мог через час или два убивать Мэри Бейкер.

Уже 24 апреля прокурор Глоз сообщил репортёрам, что все подозрения с Эрла Уайта сняты. Учитывая прошлое этого человека, нельзя не признать того, что отделался он малой кровью. То, что Уайт избавился от подозрений, автоматически вернуло в эпицентр внимания следственной группы тех самых чернокожих бродяг Джеймса Воллина и Фрэнка Смита, что волею случая оказались первыми задержанными в рамках возглавляемого Глозом расследования. На протяжении последней декады апреля их подвергали продолжительным изнуряющим допросам, призванным сломить волю подозреваемых и побудить прекратить запирательство. В американской полиции тех лет официально существовало несколько степеней «строгости» допросов — обычно 4 или 5, в разных штатах по-разному — и если самая низкая степень допускала лишь вербальные инструменты воздействия, то более «строгие» являлись самыми настоящими пытками. Например, допрашиваемого можно было надолго обездвижить при помощи смирительной рубашки или наручников, лишить сна или воды, подвергнуть ударам электрического тока и так далее.

Прокурор Глоз, неспособный сдержать фонтан собственного