Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак

здесь даже больше, чем должок за спасение.

— С меня причитается, Глеб, — довольно сказал и пошёл к конторе.

— Я тебя здесь подожду, — громко крикнул в спину. — Хочу всё же познакомиться с

Татьяной лично. Уж больно наслышан я об этой фурии.

— Тебе не понравится, — отрезаю я, но не останавливаюсь.

И снова смех Коршуна — слишком довольный и наглый. Ладно, я как‑нибудь натравлю на

него Танюшу. Нужно будет пригласить его в гости, когда моя крошка снова захочет в

лапту сыграть!

Я сейчас вхожу в кабинет нотариуса, не стучась. Там уже сидит Никита Волков — тот

самый «нормальный» друг Севы. Хотя он и правда быстренько всё предоставил, когда

парни Коршуна приехали к нему за дополнительной информацией. Пара типов в дорогих

костюмах, смахивающие на адвокатов, только слишком задохлики, и сам нотариус — седой

мужик с глазами, привыкшими видеть, как люди теряют лица.

А вот самого Эдика нет, и это напрягает, подстёгивает к тому, что нужно ускорять

процесс.

— Михаил Царёв, — говорю я, кивая в приветствие. — Время — деньги, так же у вас

принято. Так что давайте начинать.

Волков только хмыкнул на моё приветствие, а вот два задохлика нервно заёрзали на

диванчике. Нотариус кашлянул, поправил очки и заговорил гнусавым голосом:

— Мы ждали представителя…

— Я и есть представитель, — перебил я. — Интересов Татьяны Потаповой. Всё, что сейчас

здесь будет озвучено, её по праву наследования. Так что давайте зачитывайте уже.

— Михаил, мы же все цивилизованные люди, и ждали… — Волков поднял на меня

заинтересованный взгляд.

— Никита, Танюша сказала, что ты нормальный мужик. Так давай тогда подключайся и

ускоряй процесс, — холодно оборвал я.

Адвокаты Эдика заёрзали ещё сильнее.

— У нас есть заверенное завещание, где… — один из них открыл рот, начиная нервно

шуршать в портфеле.

— А у меня есть второе, — я выложил на стол папку. — Подлинное. С подписями,

печатями, экспертизами. Всё как положено. А ваше — филькина грамота, ничего не стоит

без этого. Уж поверьте, ребятки. Всё, что нужно, я уже знаю.

Тишина. Только тиканье часов на стене. А меня внутренне передёрнуло от этих морд, в

которых начали рассыпаться денежные значки.

Нотариус взял папку, бегло просмотрел документы и уверенно кивнул мне и Никите.

— Тогда приступаем к оглашению, — твёрдо сказал нотариус. — Это действительное

завещание.

Через полчаса уже всё было прочитано, а мне стало немного не по себе. Нет уж! Танюша

здесь не останется с этой сворой! Этот её муженёк, конечно, смелый парень, но так

подставлять девочку под раздачу и делёжку — это ещё постараться нужно! Не женское

это дело — заниматься всей этой тряхомудией!

А вот оба задохлика начали что‑то нервно записывать и доставать телефоны, чтобы

звонить.

— Не забудьте передать вашему нанимателю, что я не обладаю терпением, как многие в

этой комнате, — решаю добавить, когда нотариус выходит на несколько минут из

кабинета.

Волков тихо хмыкнул, как только оба адвоката выскочили за дверь:

— Царёв, ты откуда такой взялся?

— Из Сибири, — отрезал я. — Где знают, что такое «честь» и что такое «слово». Здесь,

в вашем городе, это, видимо, редкость. Ну а я решил напомнить.

— Мне вот только интересно, когда ты успел всё это провернуть? Да и откуда ты знаешь

Коршуна?

— Столько вопросов, — хмыкнул я, поднимаясь с кресла. — Когда рядом появляется твоя

женщина, насрать, что нужно сделать. Мужик берёт и делает. Таня — моя женщина. И

никто не смеет её трогать. А Коршун… мой хороший товарищ и должник.

— Это сейчас шутка? — Никита хмурится, и я даже понимаю, что ему не так интересна

Таня, как мои взаимоотношения с Коршуном, которого стараются обходить здесь

стороной.

— А похоже, что я шучу? — задаю встречный вопрос и добавляю сразу: — Завтра

встретимся с Таней вместе. Она хочет, чтобы кто‑то управлял всей этой хернёй. Ей

ничего не нужно.

— Откуда ты знаешь? — вздыхает Никита. — Ты же даже…

— Вот сейчас я начну сомневаться в словах Танюши, что ты нормальный, — перебил

Никиту.

Мы замерли, уставившись друг на друга. Либо у этого Волкова какая‑то странная

привычка — выводить людей из себя, либо это он так проверяет меня.

— Ладно. Я понял, — Никита кивнул мне спустя, наверное, полминуты и протянул руку для

пожатия.

Из конторы выскочил быстро, кивнул Коршуну и запрыгнул в тачку, что подогнал мне

Глеб. Что‑то внутри подсказывало: нельзя оставлять её одну. Даже на минуту.

Поднялся на этаж и, увидев приоткрытую дверь, на глаза упала пелена. Глеб молча шёл

за мной, как оказалось, не один. И очень даже хорошо, так как слишком шумно и грязно

сейчас будет. Парни Глеба сразу оглушили и начали скручивать уже потрёпанных дружков

Эдика.

Шагнул внутрь — и сразу увидел: Таня прижата к этой падали, скалкой за шею. Мама Тани

стоит в стороне, сжимая в руке дезодорант — смешно, но в этой ситуации даже смешное

может стать оружием.

Я не стал говорить. Не стал предупреждать. Просто схватил Эдика за шкирку, рванул на

себя, прижал к стене. Поднял так, что его ноги болтались в воздухе.

— Ты, — прошептал я ему в морду, — даже не представляешь, насколько близко к смерти

сейчас.

Он захрипел, попытался вырваться, но я держу крепко.

— Ну и ну… А у тебя здесь и правда весело, Царёв, — рядом раздался голос Коршуна, а я

бросил взгляд на Таню, которая только что была в самом невыгодном положении, а уже

метает молнии в мою сторону!

— Миш, пусти его. Он уже сознание потерял, — Таня всё же сделала шаг ко мне и

внимательно заглянула в глаза.

Я отпустил, и Эдик рухнул на пол, как мешок с дерьмом.

Повернулся к Тане, а она стоит рядом — бледная, но с огнём в глазах, и скалка в руке.

— Женщина, — сказал я, сгребая её в объятия, — ты когда научишься, что дверь

неизвестным открывать нельзя?

— А нечего было меня здесь оставлять! — фыркнула зло моя крошка, а я… улыбнулся, как

дурак.

Моя девочка! Упрямая, дерзкая, моя! Царица сибирская!

Глава 30

Глава 30

* * *

Я вообще не понимаю, что со мной