Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

и тропов в их отношении к референту вступают в те же движения «по квадратам», что и базовые проявления образа, понятия и символа, а именно, возможны:

1) наличие предметного значения при отсутствии референтной связи (= образ),

2) наличие и предметного значения, и референтной связи (= понятие),

3) наличие только референта при отсутствии собственного предметного значения (= символ) и

4) отсутствие обоих признаков классификации (= концепт).

В таком случае возможны, пока условно представленные по определенным квадратам, следующие соотношения в экспликации основных фигур и тропов:

· редупликация: оксюморон – гипероним – плеоназм – тавтология;

· родо-видовые: компрессия – метонимия – синекдоха;

· метафора: олицетворение при наличии уподобления – катахреза при опущенном признаке – металепсис при предполагаемом признаке – гипаллага (нет ни новой формы, ни нового признака);

· эпитет: идеальный – реальный – типичный – (истолкования) признак;

· символ: символ уподобления – символ замещения – символ знамения – символ традиционный (по Буслаеву: [1990, с. 207, 208]).

Последнее соотношение требует особых комментариев, поскольку в узком смысле слова символ – это одна из трех ипостасей концепта. Символ уподобления и символ замещения соответствуют образу и понятию, почему лексикологи (например, Л.В. Щерба) и связывают их с «переносным» значением в слове (нечто подобное другому как результат раздвоения значения). Два других типа частного символического значения он же называл «образными», поскольку такие значения не образуют принципиально новых co-значений. Традиционный символ соотносится с «квадратом» концепта, поскольку такой символ не определяется с помощью новых признаков, ср. [солнце] – с потенциально присущими обозначению солнца символическими значениями; в метонимических переносах у символа [голова] также не возникает необходимости в дополнительных определениях.

72

Углубляя смысловую перспективу в истолковании явлений и сущностей, коррелирующих с системой «четырех квадратов», можно предложить несколько других соответствий, известных, в частности, и по философским работам, – исключительно ради иллюстрации того, насколько скоординированы в системных связях друг с другом самые разные проявления слова – в широком смысле – как слово.

Например, категории [бытие] и [сущее] по распределению признаков несомненно соотносятся таким же образом. Рискнем уподобить их отношениям, существующим между референтом и денотатом, и тем самым включаем их в наши квадраты. Для уточнений воспользуемся некоторыми высказываниями С.Л. Франка касательно нашей темы [Франк 1956]; пополняем его мнения своими комментариями; снимаем кавычки цитат, но сохраняем указание на страницы в источнике:

3 реальная действительность (реальное сущее) «МИР» 2 объективная действительность (мыслимое сущее) 4 объективная реальность (мыслимое реальное) 1 РЕАЛЬНОСТЬ (СУЩЕЕ) «ЖИЗНЬ»

С.Л. Франк исходит из «реальности» (поэтому реальность – квадрат 1) и говорит о ее воплощении в «объективной действительности»; остальные распределения вытекают из его рассуждений. Анализ термина «действительность» и соотнесение «реального» и «объективного» дано с идеалистической точки зрения, единственно приемлемой в данном случае. Квадраты 2 и 3 отражают действие, а квадраты 1 и 4 – состояние как результат предшествующих действий. По существу, философ говорит о механизме сцепления концепта с сознанием субъекта (порождение знания). «Объективная действительность» представлена как форма реальности, как ее отношение, как внезапное открытие реальности, и более того – как откровение реальности [Франк 1956, с. 47].

Реальность одновременно и сверхвременна, и вневременна (23), это идеальное бытие (26), даже «сверхмирное бытие» (136), сверхмирная «первичная реальность» (46), глубинное измерение бытия (34), данное нам изнутри, из того, в чем мы укоренены своим сознанием (35), – незримая первичная реальность в глубинах духа (38) и вместе с тем – реальность «в ее живой конкретности» (41), реальность «моего собственного я» (51), постигаемая «только через углубление в эту первичную реальность», поскольку лишь путь вглубь, в самого себя и есть путь постижения объективной действительности (73).

Действительность непостижима в понятии (85), «она не есть нечто определимое» (92), вообще

«не может быть и речи об ее качественном определении, ибо, будучи всем или основой всего, она не может быть чем-то частным, иметь особое качественное содержание»

(97),

ибо целое через часть не покажешь, особенно если это целое есть «живое глубинное ядро бытия» (118); реальность всегда больше, чем она сама (98), представляя собою синтез (105); подобно Протею, она «является в изменчивых обликах» (114), оставаясь безличной (117), поскольку в самом чистом виде она есть воля (143).

Различая в действительности актуальность и потенциальность в их одновременном предъявлении (151), мы замечаем, что реальность – это «зародыш самой актуальности» (157), источник творческой активности и самотворения (159), источник всего и связь со всем (163, 167), поскольку представляет собою «знание сердцем» (172), познание «живой глубины»; это «хотя и центростремительная, но все же некая слепая природная сила» (253), творческий элемент (293) и первоявление (Urphänomene) (304), «как бы начало чистой безосновности» (Ungrund) (322), «бесформенная потенциальность» (323) и «богосродный корень» (328), «пуповина, связующая человека с Богом» (330), – словом, то, что Платон называл «душой мира» (382), и только мистикам дано видеть все это в цельной полноте бытия (412).

Мы видим, в каких сложных сопоставлениях, сравнениях и вынужденных метафорах движется мысль философа, желающего сформулировать то, что не поддается определению понятием, и, следовательно, терминологизации. Но что кажется вероятным, так это то, что, говоря о «реальности», Франк разумеет нечто, полностью совпадающее с «концептом» – одновременно и сущим, и бытием. «Мистический реализм» С.Л. Франка приблизился к определению сущего, данного в словесном знаке.

73

Представленные формы философствования оказываются возможными на категориях русского языка, исходят из него и на него опираются. Это – философский реализм. Именно об этом говорит В.С. Соловьев; есть смысл привести его пространное высказывание.

«Тогда как в русском и немецком языках кроме слов реальность, Realität, которые общи им с французским réalité и английским reality, будучи взяты из одного общего источника – латинского языка, – тогда как, говорю, в русском и немецком кроме этого общего слова есть особенное коренное слово действительность, Wirklichkeit, так что оба эти сродные, но различные понятия имеют определенное соответствующее выражение, – во французском и английском, напротив, одно слово, обозначающее реальность, служит и для обозначения действительности, так что здесь оба понятия отождествляются, или, собственно, понятие действительности исчезает, будучи поглощено понятием реальности. В силу своего языка француз и англичанин могут признавать только реализованную, вещественную действительность, ибо для выражения нереальной собственной действительности у них нет слова. Этому соответствует склонность этих народов придавать значение только тому, что реализовано в твердых, определенных формах. Повлиял ли здесь недостаток языка на характер народного ума, или же, наоборот, реализм народного характера выражается в отсутствии слов для более духовных понятий,