Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

ибо ум народный творит себе язык по образу и подобию своему, как бы то ни было, это обстоятельство весьма характеристично. Отождествление существования вообще с существованием вещественным или исключительное признание этого последнего и отрицание всякой вещественной действительности выразилось в английском языке особенно резко в том, что для понятия ничто, nichts в этом языке употребляется слово nothing, которое, собственно, значит не вещь или никакая вещь, и точно так же для понятия нечто или что-нибудь, etwas – слово something, то есть некоторая вещь. Таким образом, по смыслу этого языка только вещественное бытие, только вещь есть нечто, а то, что не есть вещь, тем самым есть ничто: what is no thing is nothing of course. С таким же грубым реализмом англичанин говорит nobody, somebody, то есть никакого тела, некоторое тело, вместо никто, некто. Французский язык представляет эту особенность не так резко (хотя и в нем нечто – quelque chose), но зато в других случаях он еще гораздо беднее английского. Так, он имеет только одно слово conscience для выражения двух столь различных понятий, как сознание и совесть, точно так же существо и бытие выражаются по-французски одним словом etre, а дух и ум – одним словом esprit. Неудивительно, что при такой бедности языка французы не пошли в области философии дальше первых элементов умозрения, установленных Декартом и Мальбраншем; вся последующая их философия состоит из отголосков чужих идей и бесплодного эклектизма.

Подобным же образом и англичане вследствие грубого реализма, присущего их уму и выразившегося в их языке, могли разрабатывать только поверхность философских задач, глубочайшие же вопросы умозрения для них как бы совсем не существуют»

[Соловьев 1988, т. 2, с. 287 – 288].

Это высказывание очень точно выражает отношение русских философов к смыслу слова, способного передавать концепт мысли. Конечно, у Соловьева «реальность» не имеет того значения, которое придается этому слову у Франка. Но общий смысл высказывания понятен: для англичанина или француза существует только реальная действительность, но он не приемлет реальности как сущего в бытии. Он органически не может быть реалистом в старинном смысле этого термина, поскольку слово для него – всего лишь знак вещи.

74

Можно было бы продолжить рассмотрение «старых интуитивных путей» создания типологии содержательных форм – с тем, «чтобы внести порядок в хаос индивидуального» [Юнг 1995, с. 632].

Карл Юнг, определив психологические установки личности исходя из слова (в направлении к вещи – экстраверт, в направлении к идее – интроверт), т.е. в границах семантического треугольника, четыре базовые психологические функции описывает как проявления концептуальных квадратов:

рациональное [оценка данного] иррациональное [данное] сознательное Мышление Ощущение бессознательное Чувство Интуиция

При этом

· ощущение есть восприятие с помощью чувственных органов,

· мышление – интеллектуальное познание и формирование логических заключений,

· чувство – функция субъективной оценки,

· интуиция – восприятие бессознательных содержаний [Юнг 1995, с. 617 – 618].

В границах «коллективного бессознательного» рациональное воспринимается как соответствующее референту R, тогда как «реальность» возможна и при отсутствующем референте. Концептум, образ, понятие и символ в точности соответствуют разным функциям психологического их восприятия. Помимо всего прочего, подобное распределение установок и функций помогает описать зону чистого смысла и зону чистого значения. Содержательные формы в отношении к смыслу и значению распределяются вполне наглядно:

Рис. Чистый смысл – Чистое значение

75

В других отношениях движение по семантическим квадратам помогает установить взаимную связь категорий, выявленных по самому разному поводу и в разное время. Например, типы этики, указанные Н.А. Бердяевым, соотносятся соответственно

· с образом – этика творчества (действие разума),

· с понятием – этика закона (действие рассудка),

· с символом – этика искупления (действие мудрости);

соотношение разума, рассудка и мудрости полностью укладывается в представление русских философов (напр., П. Флоренского), как и особое отношение их к «Премудрости-Софии», всемирного Ума – первого кандидата в квадрат «концепта».

На этих примерах остановимся, чтобы показать основные характеристики «умственной сферы деятельности», как они представлены в русской ментальности.

Ум – и смысл, и самое вещество мышления человека, потенциальная возможность в одухотворенном хотении сознавать (внутри и совместно) и по-знавать (самому и вовне); подчиняясь логике практической полезности и явленности, Ум воплощается в разуме («ум без разума – беда»), отливается в законченные формы рассудка и затем, в полном единении с душой и сердцем, по желанию и влечению постигает мудрость («разум душевный»); Ум предполагает ум-ение в разуме, здравомыслие в рассудке и ум-озрение в мудрости. В нравственных установках русского человека ум является боговдохновенной энергией, которая в борениях личной воли и насланного извне искуса порождает разум – красоту и добро, рассудок – истину и пользу, мудрость – благо и спасение. Тут мы чисто метонимически переосмысляем Ум как воплощение предвечной силы в «уме» каждого отдельного человека; именно в таком смысле

«русский ум не исходит из мысли, как ум германский, а из самой жизни приходит к мысли, как к орудию жизни»

[Бердяев 1989, с. 260].

Разум – первое воплощение ума, уже чисто человеческое его качество, предполагающее целесообразность и полезность мысли, слова и дела в их единстве (смысл в самом широком значении); это ум-разум, приближающий к практически ориентированному рассудку; ясность и чистота мысли определена способностью творчески мыслить по собственной воле и с личной целью. И относительно разума Н. Бердяев выразился в том смысле, что

«большая часть научно позитивных направлений совсем не признает разум. В разум верят метафизики»

[Бердяев 1918, с. 59],

что верно, поскольку разум воплощает мысль образную, а не понятийную – сферу деятельности рассудка.

Рассудок – полезная способность ума-разума к осмыслению мира в четких оценках суждения, воплощенного в слове; это рациональное сопоставление признаков и явлений в категориях здравого смысла, где доводы целесообразной полезности уже полностью вытесняют всякие чувства души и сердца; рассудочный человек рассматривает явления в логической их последовательности, т.е. чистому взгляду на цельный мир предпочитает аналитически выстроенные модели, но при всем при том рассудительность воспринимается как практически необходимое качество умного человека. По мнению А.С. Хомякова, рассудок – это «окончательное сознание», за которым не может быть никакого посвящения в духовность первосмысла, т.е. возвращения к единству Ума (греческое слово νουσ обозначает не только ‘ум’, но и ‘дух’ – ‘умный дух’ или ‘духовный ум’).

Мудрость – целокупность ума-разума и веры, личной совестью сплоченных в