Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

При чем подобный артефакт, давал мне огромные возможности. Появление постоянного источника маны в моём домене, один из столпов его возрождения. Изолированный, пустой кусок камня не может стать настоящим доменом, если не насыщен энергетически. Дома, реакторы, теплицы, всё это важно. Но без внутреннего дыхания энергии домен остаётся мёртвым убежищем, дорогой крепостью, закрытой могилой с хорошим отоплением.

Теперь же мне оставалось лишь мудро вырастить этот росток и не ошибиться. Второй такой артефакт в ближайшем будущем я вряд ли смогу достать. Потому как возвращаться в Ссшорс не стоит не то, что в ближайшие годы, в ближайшие десятилетия. Ведь время для бессмертных Богов идёт иначе. Пусть Сионшо не забудет, но сам улей успеет успокоиться.

Так что покидал я гостеприимный мир Ссшорс в тягостных мыслях. И, разумеется, в шестом и седьмом сознаниях жалел, что не потребовал большего.

Можно было запросить ещё накопители. Редкие железы, мутагены. Системные карты. Сведения. Генетический материал титанов. Доступ к древним каталогам. Компенсацию в ОС. Клятву невмешательства. Малый алтарь. Права прохода. Да мало ли что ещё можно вытрясти из существа, которое не хочет сражаться прямо сейчас. Но эти безрассудные мысли лишь промелькнули в третьем сознании.

С другой стороны, именно этот дар, этот артефакт был наиболее безопасен для меня лично. И наиболее полезен. Карта навыка могла быть помечена или даже иметь закладку, пусть даже более искусную чем мне доводилось видеть.

А вот нейтральную сферу можно было очистить, очистить самим светом. Запитав источник истинным светом, я заставлю саму его природу выжечь любые инородные включения или закладки, если Сионшо задумал разместить их внутри. Они попросту не выдержат яростного напора стихии. И от того мой выбор казался мне максимально оптимальным.

Глава 8

Долгожданный рассвет. Мия

События вдруг понеслись так быстро, словно на том самом Рогатике Кари, что я перестала успевать понимать, где заканчивается один страх и начинается другой. Ещё недавно мне казалось, что самым страшным в жизни был побег из родного мира.

Тогда мы шли через бесконечные сугробы, и снег вокруг был не мягким белым покрывалом из детских сказок, а мёртвой, слепящей пустыней, под которой прятались проклятые жуки. Мы много раз едва не погибали.

Там, в белом мраке, я впервые по-настоящему поняла, как звучит отчаяние. Оно шуршит снегом по лицу и говорит, что сил больше нет, что впереди ничего нет, что проще лечь, закрыть глаза и позволить холоду сделать своё дело.

И каждый раз в последний миг нас спасал он. Наш драгоценный господин Ирчин. Тогда я ещё не понимала, кем он был на самом деле. Для меня он оставался господином, страшным и великим, но всё же тем, кто шёл рядом с нами, кто видел наши слабости и разделял вместе с нами все тяготы пути. Кто вытаскивал нас с тонкого льда, кто не позволял ужасающим тварям забрать тех, кто уже сам почти перестал за себя держаться.

Потом был мир жуков. Тягостный. Гнилой. Лишённый даже светила. Мир Ссшорс, где небо заменяли каменные своды, а вместо ветра по тёмным пещерам ходил бесконечный шорох лап. Там было трудно понять, когда день сменяется ночью, точнее вообще не понятно, а ведь я очень сильно повысила свои характеристики.

Да и был ли там день вообще? Ведь свет ламп казался чужим. Он цеплялся за влажные стены, за хитиновые наросты жуков, за острые камни, но не мог прогнать тьму полностью.

Да и это проклятый стрекот мерзких жуков будил меня посреди сна, казалось, бесчисленное количество раз. Иногда я просыпалась резко, с зажатым в горле криком, хватаясь за лук, не понимая, где нахожусь. Вокруг шевелились тени, кто-то из гнолов тяжело дышал, а дозорные переговаривались низкими голосами и я понимало что это мне только снится.

И только теплота господина успокаивала моё сердце. Даже когда он являлся перед нами в воинственном облике могучей тени, даже когда от одного его присутствия воздух становился плотнее, а колени сами просили склониться, я чувствовала: рядом с ним можно жить. Не легко. Не безопасно в простом смысле. Но жить. Потому что его сила не была равнодушной к нам.

Потом был отравленный мир псоглавцев. Вонючий. Наполненный ядовитым воздухом. Впрочем, к псоглавцам я даже успела привыкнуть, хотя вначале мне казалось, что это невозможно. Их запах пробирался под одежду, в волосы. Они рычали, смеялись, дрались, ели так, словно боялись, что пища убежит с тарелки, и смотрели на нас то с подозрением, то с ленивым интересом хищников.

Но даже этот мир не стал нашим домом. Он тоже сменился. Слишком быстро чтобы успеть к нему привыкнуть и это несмотря на то, что там удалось построить целый город.

Как будто нас всё время вели не от места к месту, а по ступеням какой-то огромной лестницы, конца которой не было видно. На фоне этих переживаний рост уровней и даже перерождение словно прошли мимо меня. Другие радовались, тревожились, спорили, разглядывали себя, проверяли силу рук, скорость движений, новые способности. Как например Кари долго переживала из-за изменившегося цвета кожи, хотя, как по мне, в этом не было ничего ужасного. Она стала иной, да. Но разве мы все не стали иными?

Я не разделяла её тревоги. Как не разделяла восторга Джун и особенно мелкого Рю по поводу способности Теневого шага.

Они снова и снова исчезали в тенях, появлялись за спиной друг у друга, смеялись, спорили, кто быстрее, кто ловчее. Рю вообще был в полном восторге наблюдая за своей матерью, будто это он получил боевую способность, а не она. Я смотрела на них и пыталась улыбаться, но внутри не чувствовала того же пламени радости.

Ведь мы в основном пользовались дальнобойными луками. В бою мне важнее было натянуть тетиву, удержать дыхание, увидеть цель, выпустить тяжёлую стрелу и сразу взять следующую. Теневой шаг, конечно, мог спасти жизнь. Мог позволить уйти из-под удара. Мог стать даром в рукопашной. Но для меня, привыкшей держаться за спинами наших огромных штурмовиков, он не казался чудом.

Настоящее чудо было в другом. В возвращении из мира жуков в наш прекрасный город. Город, наполненный светом. Светилом над головой. Чистыми улицами. Тёплыми ваннами, которые дарили такое наслаждение, что после них хотелось плакать от одной мысли, что когда-то я считала нормальным просто вытирать грязь снегом или грубой тряпкой. Там были невероятно удобные устройства, которые старшая жрица