Барон Оболенский - Александр Горин

Андрей аккуратно сложил инструмент у забора, а я задержался на минуту, оглядывая ряд тоненьких саженцев. Деревца уже не казались чужими, они словно вросли в эту землю за какой-то час и теперь тянулись веточками к заходящему солнцу, обещая со временем стать настоящим садом.

За ужином собрались в этот раз во дворе Лукиных. Настя расстаралась: наварила ухи с молодой зеленью, напекла хлеба, выставила на стол варёные яйца и мочёную бруснику.

За столом было шумно и весело. Илья громко хвастался, что их двор теперь самый зелёный в деревне после баронского, а Гаврила ворчал, что завтра надо навозную кучу перевозить за деревню. Бабка Марфа, прихлёбывая суп беззубым ртом, изрекла, что «яблоньки надо на ночь укрывать, а то зайцы обгрызут», на что Сергей невозмутимо заметил, что зайцы к баронскому дому не сунутся. А если какой дурак и сунется, то Игорь его подстрелит, и у Насти будет добавка к ужину.

— Ой, Настя, — сказала Марина, отламывая хлеба, — ты прямо скатерть-самобранку из какой-то сказки напоминаешь. Где только силы берёшь?

— Так у меня Оля была на подхвате, — улыбнулась Настя, накладывая добавку Илье. — Да, дочка?

Сидевшая рядом с Лилей Оля важно кивнула и гордо выпрямила спину.

— И я помогал! — подал голос Ваня, не желая отставать от сестры. — Дрова носил, кирпичи таскал, воду грел.

— Все молодцы, — сказал я, поднимая кружку с квасом. — Завтра подналяжем и достроим столовую. Гаврила, что со срубом?

Староста отставил миску и погладил бороду.

— Сруб наполовину готов, ваше благородие, — деловым тоном ответил Гаврила. — Углы связали, венцы до половины подняли. Завтра думали крышей заняться, если погода не подведёт. А потом я за печь возьмусь. Меня ещё отец учил, царствие ему небесное. Так что я складывал печи в деревнях разных, в Томске даже одну в графском доме поправлял. Молодым был ещё…

— Хорошо, — сказал я, обводя взглядом деревенских. — Завтра после стройки все мужики идут в лес. Нужны жерди ясеня на древки для копий, а то старые запасы мы извели, а бой с медведем показал, что запас нужен всегда. И прямые ветки на стрелы, Игорь с Сергеем покажут, какие годятся.

Мужики загалдели, обсуждая завтрашний выход. Я же кивнул Андрею, и тот, поняв сигнал, бесшумно поднялся из-за стола и скрылся в нашей избе.

— Кстати, — сказал я, отставляя кружку, как только Андрей вышел из дому с объёмным узлом в руках, — я тут кое-что с заставы привёз.

Деревенские притихли, глядя как мой советник выкладывает подарки на край стола.

— Марина, — я взял в руки деревянную скалку, чугунок и три большие миски, — это тебе. Готовишь на всех, инструмент должен быть под стать.

Марина ахнула, принимая чугунок.

— Ваше благородие, да это же новый совсем! — она провела ладонью по гладкому боку. — А миски-то, миски, одна к одной! Век не видывала такой посуды.

— Настя, — я протянул Лукиной разноцветные нитки с иголками и кухонную утварь. — Тебе, чтобы хозяйство спорилось.

— Спасибо, барин, — Настя прижала нитки к груди. — У меня как раз старые кончились, а тут так много. И иглы хорошие, сразу видно, острые.

— Баба Марфа, — я обернулся к старухе, которая щурилась подслеповато, силясь разглядеть, что там на столе. — Вам отрез ткани на фартук и новый сарафан, да кувшин с крышкой взамен вашего треснутого.

— Да ты что, барин, — заохала Марфа, ощупывая ткань морщинистыми пальцами. — Это ж когда я в обнове-то в последний раз ходила? — Она утёрла набежавшую слезу и добавила: — В гроб меня теперь в новом положите, как барыню какую.

— До гроба ещё далеко, — усмехнулся я. — Сергей, держи, это тебе.

Я протянул старшему Жданову охотничий нож с костяной рукоятью и точильный брусок. Сергей взял нож, проверил заточку, провёл пальцем по костяной рукояти и с довольным видом молча кивнул.

— Ваня, — позвал я, и паренёк подскочил, как ужаленный, — тебе складной ножик. Осторожно с ним, он острый.

— Ух ты! — Ванька принял нож так, будто ему меч кладенец вручили. — Спасибо, барин! Я им и ветки для стрел зачищать смогу, и нитку резать, и…

— И пальцы, если неаккуратно, — добавил его отец и все рассмеялись.

— Олю мы с Лилей уже одарили, а Игорю на заставе выдали наконечники и нить для тетивы. И вот что, — я повысил голос, обводя всех взглядом, — при всех скажу: Игорь Жданов отныне первый баронский лучник. Показал себя в бою метким и хладнокровным.

Игорь, сидевший с краю, залился краской до самых ушей. Сергей, сидевший рядом, чуть заметно усмехнулся в усы и положил сыну руку на плечо. Остальные зааплодировали, кто-то застучал ложкой по столу, а Гаврила прогудел: «Заслужил, парень, заслужил».

— А Гавриле, — продолжал я, когда шум утих, — отдельная благодарность. За организацию, за дом, за печь будущую. Так что тебе полагается особая награда.

Я кивнул Андрею и тот выудил из мешка самый дорогой топор, какой нашёл на заставе. Орудие было очень добротным и крепким, с широким лезвием и отполированным топорищем.

— Это тебе за труды, — объявил я, передавая топор старосте. — Именной, так сказать.

Гаврила принял топор обеими руками, осмотрел лезвие, провёл пальцем по острию.

— Ваше благородие, — тихо сказал он, поднимая на меня увлажнившиеся глаза, — я этим топором до самой смерти работать буду, а потом сыновьям завещаю. Ежели вернутся когда.

— Вернутся, — уверенно сказал я. — Деревня у нас такая будет, что от желающих к нам переехать отбоя не будет.

Деревенские вскоре разошлись по домам, а мы с Андреем и Лилей вернулись в дом, зажгли лучины, и все втроём сели за стол. Три лучины давали ровный золотистый свет, за окном стрекотали сверчки и где-то далеко ухал филин.

Я положил на стол «Бестиарий Хаоса» в тёмном переплёте, Андрей разложил рядом ещё две книги, а Лиля с другой стороны стола листала подаренный травник, время от времени издавая восхищённое «ой, это же мать-и-мачеха!» и «смотрите, болиголов, я его раньше путала с дягилем».

— Так, Андрей, — сказал я, раскрывая книгу на заложенной странице, — давай разбираться, что за твари могут нам встретиться.

Мы прошлись по трём рангам тварей: выползни, огарки, шипуны, трескуны — мелочь, но опасная; скрежни, кровни, гнильцы, долгоноги — эти уже посерьёзнее; гуцупы, жвальники, вепри Хаоса, студни — с такими в одиночку лучше не встречаться. Я запоминал, а Андрей конспектировал слабые места каждой твари в тетради. Лиля слушала нас вполуха, продолжая листать свой травник.

— На сегодня хватит, — через час сказал я, закрывая книгу. — Три ранга и двенадцать тварей изучили, завтра продолжим. — Лиля, а ты что интересного