История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

в девять миль высотой и три мили шириной и ставят его у входа в Йотунхеймсн рядом с Хрунгниром, чтобы испугать Тора. Но они никак не могут найти соответствующее по размеру сердце для этого глиняного колосса. Самым подходящим оказывается сердце кобылы. Этот выбор становится для великанов роковым, ибо у кобылы большое сердце, полное крови, и поэтому совсем не храброе. При приближении Тора оно начинает так сильно дрожать, что вместе с ним дрожит и великан, писается от страха и рассыпается. Тогда от молота Тора погибает и Хрунгнир.

Важная черта древнескандинавской антропологии сердца, характерная также для других древних культур, состоит в том, что вещи, которые в наше время рассматриваются как относительные и субъективные и которым придаются индивидуальные психологические черты, в древнескандинавские времена наделялись объективными качествами, в данном случае естественными, физиологическими. Кровавые жертвоприношения во времена викингов также говорят о том, что некие высшие силы и объективные условия доминировали над самоконтролем и волей человека. Древнескандинавская культура со своей верой в асов была довольно-таки кровавой культурой. Во время жертвоприношений на участников ритуала и на инвентарь капища лили кровь: считалось, что она обладает магической силой.

Викинги приносили в жертву и людей, хотя под влиянием христианства они довольно рано отказались от этой части культа. Впрочем, стоит отметить, что человеческие жертвоприношения были свойственны главным образом высоко развитым культурам, в то время как для примитивных культур больше характерен каннибализм. Вырвать сердце из груди человека в религиозных целях — это признак высокого развития культуры. Однако следует различать человеческие жертвоприношения и ритуальные убийства, распространенные во всех архаичных и примитивных культурах. Некоторые из старейших исторических источников повествуют о человеческих жертвоприношениях у викингов и германских племен. Это прежде всего арабские источники, а также сочинения римского историка Тацита и датчанина Саксона[25]. Адам Бременский рассказывает о человеческих жертвоприношениях в Уппсале. Кроме того, имеются описания, прямые и косвенные, в древнескандинавских источниках.

В древнескандинавской религии человеческие жертвоприношения связаны в первую очередь с Одином, который сам был богом повешенных. Тот факт, что Один залезает на дерево и вешается на нем с целью обрести мудрость, рассматривается, в том числе французским историком XX века Жоржем Дюмезилем, как указание на восточное происхождение Одина, ибо его жертвенная смерть вызывает ассоциации с шаманизмом. А тот факт, что роща и дерево — главные места жертвоприношений, говорит о связи между кровью и жизнью, поскольку вероятнее всего жертву вешали на дереве жизни — Иггдрасиле. Жертвоприношение путем повешения часто сопровождается ударом (кусочка дерева или копья) в сердце, что описывается в висе о Викаре, включенной в «Сагу о Гаутреке»[26]:

К богам я пойду

благословить Викара,

Убийцу Гейртьова

на вершине дерева,

И воткну копье

в сердце конунгу.

Иногда оба способа умерщвления посвящаются разным богам (Тору и Одину) или выполняют различные функции:

«Двойная смерть через удушение и удар копья была, возможно, обусловлена соображениями чисто практического характера: вначале тело освобождалось от крови, которая была нужна для жертвоприношений, а затем его вешали на жертвенное дерево», — пишет современный норвежский историк Брит-Мари Нэстрём. Наилучшие описания этой особенности древней веры в асов содержатся, впрочем, вовсе не в древнескандинавских источниках, а в арабских, латинских и германских, рассказывающих о встречах с викингами и их религиозном культе.

В древнескандинавской культуре представление о человеке было чрезвычайно дифференцированным и отличалось рационализмом и духовной силой. Так, Один удивляется тому миру, который он создал. Ибо все не так, как должно быть. Древнескандинавские боги не считают, что они владеют истиной, в противоположность иудейскому и христианскому Богу, который не просто владеет истинным знанием, а единственно истинным знанием. В «Старшей Эдде» цельна спрашивает: «Знаете ли вы или нет?»[27] В Библии же вопросов нет. Что касается женщин, то для христианской культуры было характерно пренебрежительное к ним отношение и невозможно было себе представить, чтобы женщина владела глубоким знанием. В древнескандинавском обществе, напротив, женщины обладали большой властью и поднять руку на женщину считалось бесчестным поступком.

Интеллектуальные черты древнескандинавской антропологии находят также свое мифическое выражение в именах двух воронов Одина — Хугина и Мунина. Имя «Хугин» образовано от слова hugen, означающего «мысли», «ум», а «Мунин» — от слова minnet, означающего «память». Мысли или ум воспринимаются как нечто очень существенное, главное в человеке, более важное, чем сердце. Ум рационален. Различные части, из которых состоит человек, образующий дифференцированную систему, в чем-то напоминают гомеровскую модель человека. Так, например, в «Прорицании вёльвы» (стих 18-й), читаем:

…дал Один дыханье,

а Хёнир — дух,

а Лодур — тепло

и лицам румянец.

«Дух», или «ум», в норвежском переводе звучит как «мысли», то есть нечто интеллектуальное.

Чувственность чужда древнескандинавской культуре. И викинги не были гуманистами в нашем понимании этого слова. Об этом свидетельствуют не только их разбойничьи набеги, но и жестокий ритуал, связанный с религиозным культом воителя, — «резать кровавого орла». Эта казнь была скорее магическим действом, нежели пыткой (ср. «резать руны»). О ней рассказывается у Снорри Стурлусона в «Саге о Харальде Прекрасноволосом» (глава 31-я). Эйнар ярл вырезал кровавого орла на спине Хальвдана Высоконогого, когда поймал его на Оркнейских островах. Описание Снорри ясно и лаконично:

Эйнар ярл подошел к Хальвдану и вырезал у него на спине орла, раскроив ему спину мечом, перерубив все ребра сверху и до поясницы и вытащив легкие наружу.[28]

Очевидно, именно легкие вызывают ассоциацию с крыльями орла, поскольку на спине орел не вырезается. Эйнар изображается уродливым и одноглазым, однако более проницательным, чем другие, и поэтому на острове он сразу видит, куда спрятался Хальвдан. Он видит существо, похожее на человека или птицу, которое то поднимается, то опускается. Одноглазый Эйнар вызывает ассоциации с одноглазым Одином. Однако возможно, что этот эпизод имеет англосаксонское происхождение, поскольку известно, что саксы нередко вырезали сердца у врагов. Тот факт, что Эйнар ярл вырезал легкие — орган дыхания, — возможно, свидетельствует о том, что речь идет о магическом действе.

Связь между чувствами и сердцем появляется, как уже отмечалось выше, с введением христианства, которое довольно рано начинает оказывать влияние на представления древних скандинавов о сердце. Многие из выражений, связанных с сердцем, которые встречаются в «Эдде» и в скальдической поэзии, обязаны своим происхождением литературным образам, возникшим после принятия христианства. Не следует забывать, что древнескандинавская литература была записана в XII и