АдвокатЪ - 4 - Саша Фишер

Я поднялся на крыльцо и уже практически взялся за ручку двери, как сзади загрохотали шаги.

— Это контора Емельянова⁈ — запыхавшись, выкрикнул мальчишка лет двенадцати с выпученными глазами.

— Верно, — кивнул я.

— Тогда пусти, мне срочно к барину надо! — еще громче выкрикнул он.

Я посторонился и приоткрыл дверь, пропуская его. Тот рванул через порог, споткнулся, с грохотом растянулся под ногами у нескольких сидящих в коридоре посетителей. Вскочил и, не обращая внимания на возмущенные окрики, вломился в контору.

— Сергей Аполлонович Емельянов мне нужен! — заорал он так, что слышно было не только посетителям, но и на другой стороне улицы. — Срочно! Там Дарью Павловну арестовали!

Я вошел следом, протиснувшись мимо парочки приказчиков и пышногрудой мещанки с объемной котомкой. А мальчишка, задыхаясь, продолжал выкрикивать:

— У полицейского пристава она сидит! В участке! Велели передать, чтобы вы немедля шли! Как поверенный!

Сергей Аполлонович поднялся. Сначала медленно, как человек, который ещё не до конца верит в происходящее. Потом кровь отхлынула от его лица. Он ухватился за край стола, и костяшки пальцев его побелели.

— Арестована? — повторил он хрипло. — Дарья Павловна? Как? За что?

— Не могу знать-с! — мальчишка сдернул картуз и прижал его к груди. — Велели передать: пусть господин адвокат бежит. Сейчас же. А то, говорят, хуже будет.

Сергей Аполлонович на мгновение замер, как человек. Потом метнулся к вешалке, схватил пальто, но тут же бросил его на стул, кинулся к столу, начал выхватывать из ящика какие-то бумаги, чернильницу едва не смахнул. Павел Ефимович вскочил, заслоняя опись, которую переписывал, и что-то испуганно бормотал.

Осип сидел неподвижно. Губы его сжались в узкую полоску, а глаза, не мигая, следили за метаниями Сергея Аполлоновича. Я впервые видел его настолько растерянным. Осип явно не знал, что делать. Новость застала его врасплох, и в ней было что-то, чего он не ожидал.

Сергей Аполлонович тем временем уже натягивал пальто, не попадая в рукава. Павел бросился ему помогать.

— Я с вами, Сергей Аполлонович! — воскликнул он. — Надо же к приставу! Это вам не шуточки!

— Сидите! — резко оборвал его Сергей Аполлонович. — Я сам. Это мое дело. И не смейте никуда ходить.

Он схватил портфель, раскрыл, побросал в него бумаги, затем защёлкнул замок. Руки его дрожали, но в глазах уже появилась та холодная профессиональная собранность.

Осип наконец поднялся.

— Я… я вас сопровожду… сопровожу, — проговорил он, и голос его теперь звучал неуверенно и сдавленно. — Помощник при вас должен быть. Мало ли что.

Сергей Аполлонович даже не обернулся.

— Мне безразлично, пойдете вы или нет, — бросил он через плечо, и в голосе его прозвучало такое презрение, что Осип дернулся, как от пощечины.

Я взял свою папку и дорожный письменный прибор со стола Александра Сергеевича. И шагнул следом за Сергеем Аполлоновичем, сохраняя непроницаемое выражение лица. Тот бросил на меня резкий взгляд через плечо, но возражать не стал.

— Павел Ефимович, поработайте с посетителями, — отрывисто сказал Сергей Аполлонович. — Господа, прощу прощения, у меня неотложные дела!

Я деловито следовал за ним, но на пороге оглянулся. Осип стоял посреди конторы, бледный, с трясущимися губами, и смотрел нам вслед. Потом вдруг шагнул к двери, словно передумал, но остановился, с силой выдохнул и вполголоса, с ненавистью прошептал:

— Чтоб тебя, Дарья…

Сергей Аполлонович шагал так быстро, что я едва поспевал за ним. Он не оглядывался и не говорил ни слова, только трость его дробно стучала по булыжнику, и полы пальто разлетались за спиной. Лицо его было каменным, сосредоточенным, и в нём не осталось и следа недавней растерянности.

Мы миновали собор, обогнули базарную площадь, где торговки уже разбирали подводы с речной рыбой, и свернули в узкий переулок. Впереди, за облупленным желтым забором, показалось двухэтажное здание полицейского участка. У входа, переминаясь с ноги на ногу, прохаживался городовой в засаленной шинели.

Сергей Аполлонович остановился лишь у самого крыльца. Он обернулся ко мне, будто только что вспомнил о моем существовании.

— Ты пошёл со мной, — проговорил он негромко. — Значит, стой и молчи. Не путайся под ногами. Скажу ждать — жди. Скажу бежать — беги. И ничего не записывай. Здесь не контора.

Я кивнул.

Сергей Аполлонович поднялся на крыльцо, толкнул дверь и вошел. Я скользнул за ним, держась на шаг позади.

В приемной пахло капустой, сапожной ваксой и сырыми тряпками. За низкой деревянной загородкой сидел дежурный надзиратель с седыми усами и тяжелыми веками. Перед ним стояла высокая конторка с потрепанным журналом, чернильницей и жестяной лампой. За спиной, в полумраке, угадывались двери с номерами, ведущие, надо полагать, в камеры и в кабинет пристава.

Сергей Аполлонович подошёл к загородке и, не снимая шляпы, чётко произнёс:

— Присяжный поверенный Емельянов. Требую немедленного свидания с моей подзащитной, Дарьей Павловной Никифоровой. Она арестована и доставлена сюда по ошибке или по наущению. Прошу доложить господину приставу.

Надзиратель поднял на него мутные глаза.

— Не велено, — ответил он равнодушно. — Арестованная до выяснения. Без особого разрешения свидания не даем. Ходят тут всякие.

Я с любопытством склонил голову, наблюдая этот диалог. Вообще-то, в эти времена в Российской империи адвокатов пропускали к арестованным только на стадии суда. Да и там требовалось формальное разрешение председателя суда, чтобы свидание состоялось без свидетелей. На практике же, ясное дело, все обстояло… по-разному.

— Согласно статье 432 Устава уголовного судопроизводства, задержанный имеет право требовать свидания с поверенным немедленно после задержания. Вам это ведомо? Согласно разъяснениям Правительствующего сената, отказ в свидании без письменного распоряжения следователя является превышением власти и влечет дисциплинарную ответственность. Я не требую свидания наедине. Я требую немедленного доступа к подзащитной в присутствии дежурного чина. И если вы мне откажете, я не уйду отсюда, а вызову сюда прокурора, судебного следователя и, если понадобится, самого полицмейстера. У меня, видите ли, есть все основания полагать, что госпожа Никифорова арестована с процессуальными нарушениями, а ее здоровье под угрозой. Вам нужен скандал, надзиратель?

Он говорил уверенно, без пауз, без запинок. Надзиратель перестал жевать. Усы его дрогнули, веки приподнялись. Он оглянулся на дверь, будто искал поддержки, но из полумрака никто не вышел.

— Я доложу, — пробормотал он, поднимаясь и отряхивая мундир. — Посидите.

Он ушёл вглубь, гремя ключами. Сергей Аполлонович не шелохнулся. Он стоял перед загородкой прямой, как столб. «Ловко», — подумал я. Технически, 432 статья вообще не имела отношения к адвокатам. Она регулировала внесение арестованного в реестр. И можно было воспользоваться этой лазейкой и потребовать свидания в присутствии должностного лица для выяснения обстоятельств. Но долгий путь включал в