Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

Для чего же, однако, служил оснащенный струной хлыст?

А для чего иного, как не бодрить жестоким способом лошадь; стегая ее, доставать под брюхо, отчего у нее на шкуре остаются мелкие, почти не кровоточащие еле заметные ранки.

Конская шкура много прочнее, чем нежная женская кожа!

Глава девятая

VIVA FAMILIA![28]

После отъезда Этель и последних гостей замок и здание главной конторы преобразились в тихие, но полные усердных и трудолюбивых пчелок ульи.

Кастелян со слугами принялись за генеральную послепраздничную уборку. Каменщики расширяли ведущую в погреба лестницу, поскольку она была причиной нескольких увечий. Кровельщики меняли на крыше треснувшую черепицу. Обойщик из Праги обивал заново семь гостевых комнат. Бухгалтерия составляла итоговый баланс за прошедший год.

Главный управляющий Винклер ездил в Бржешнице, Прагу, в земскую управу и по главным графским канцеляриям.

Граф Иоахим был занят благотворительными делами и назначением пенсий для персонала, планами расширения коммуникаций в Силади-Рес, проводил совещания, как улучшить экономическое положение бржешницкого уезда, где замок был основным налогоплательщиком. Речь шла о таких важных вещах, как водоснабжение и обширный проект мер касательно Залажанского ручья, ибо графские луга и поля весьма страдали от паводков.

Новое правительство Кербера тоже подготавливало далеко идущие проекты создания водных путей и регуляции речных вод.

Несмотря на уйму срочных дел, Ченек аккуратно, два раза в неделю, приносил на подпись графу папку с текущей чешской корреспонденцией.

— Бржешницкое «Суповое общество» просит вашу милость пожертвовать, как и ежегодно, средства на покрытие годовых расходов…

— А вот проект ответа вашей милости на письмо депутата от старочехов Брзобогатого, который почтительно просит вас походатайствовать в Вене о передаче табачной лавки в аренду пани Зеленой, вдове финансового инспектора. Позволю себе напомнить, ваша милость, что муж пани Зеленой в течение долгих лет работал по совместительству в нашей тврдицкой винокурне и никогда не доставлял нам никаких неприятностей…

— Денежный взнос и благодарность добровольному обществу пожарников в Столянах за приглашение на январский бал с извинениями и ссылкой на чрезмерную занятость…

— Благодарность писательнице Индржишке Вронской-Подборжанской, нашей землячке, за посвящение вам пьесы «Роковой поцелуй», каковую весьма ценную книгу будете рады иметь в своей личной библиотеке…

Граф Иоахим, не говоря ни слова, поставил на последнем письме свою готическую подпись, отложил перо и произнес:

— Сядь.

Он заговорил о том, что на данный момент у него нет верного человека, которого он мог бы послать в Вену и Дюрренбург по своим личным делам.

— Я к вашим услугам.

Граф взял с него слово молчать.

— Я не могу дольше терпеть действий моего поверенного, адвоката Альберта Накке. Он зашел так далеко, что я готов лишить его всех полномочий. Но прежде, чем решиться на это, я хочу, чтобы ты привез мне отчет кое о чем, чего нельзя доверить почте. Опасаюсь, не принесет ли столь радикальный шаг больше вреда, чем пользы. Доктор Накке действует чересчур самостоятельно. Правда, ему удалось добиться, чтобы железнодорожную ветку от Надь Карольи провели дальше, к нашему поместью в Силади-Рес; мы также с большой выгодой сдаем в аренду наши венские дома, получили непосредственно от министерства финансов немалые налоговые льготы. Все это прекрасно. В его актив следует записать также миллионную прибыль за проданный за границу лес путем простого изменения расчетной основы. В противовес же успехам из-за свойственного ему образа действий у нас ведутся долгие тяжбы с учреждениями в Енбахе и Инсбруке. Подробно разбирать те дела в наших канцеляриях нет смысла, так как доктор Накке постоянно меняет диспозицию. В Инсбруке среди местных властей у него есть какой-то большой недруг. Я сейчас в нерешительности. Накке сумел стать незаменимым. Он даже снискал себе симпатию в бржешницком гейтманстве[29] за время единственного визита, а также среди горожан, поскольку изъясняется на словацком не хуже, чем на венгерском, французском и английском. В прошлом он был священником, у него немало друзей в министерствах и в высшем свете. Знает слишком много наших щекотливых дел. Сводный брат председателя венгерской палаты, Дьердя Силади. Сегодня я получил известие, что к нему прислушиваются и чешские депутаты. Веселый господин, дамский угодник…

Граф Иоахим разжег трубку.

— Чего я от тебя хочу? Ты отправишься в Вену вот с этим письмом. Передай его графу Кляри в собственные руки и подожди денек ответа. Посети также одну даму, а именно — госпожу Маришку Поспихал во Флорисдорфе. Получишь указание, как проникнуть в ближайшее окружение доктора Накке. Выяснишь, нет ли у него уязвимого места. Прежде чем уехать, снова зайдешь к госпоже Маришке Поспихал, возьмешь для меня письмо. В Дюрренбурге узнай от слуг все досконально о господине фон Усляре, о его отношении к ее милости графине. Дашь мне устный отчет. Это все.

— Я понял, ваша милость.

В те дни, когда Жалоудек в утренние часы учил детей, а в послеобеденное время одиноко трудился в либодржицкой библиотеке, Ченек разъезжал по Вене. Через трое суток он сел в скорый поезд на Зальцбург и Енбах, чтобы добраться до Дюрренбурга.

Он просил графиню принять его. Ему было сказано, что графине нездоровится.

Господин Эрих фон Усляр вел себя в замке скорее как нахальный гость, чем как служащий. Шталмейстеру здесь, по существу, нечего было делать — в дюрренбургской конюшне было восемь тягловых лошадей, две пары под упряжку и пара верховых.

Статный мужчина с потасканным лицом едва подал Ченеку руку. Господин фон Усляр был очень утомлен — только под утро вернулся из леса, с ночной засады.

Туристам, направляющимся к прекрасному Ахейскому озеру или в Зиллерталь — долину, популярную благодаря известной песне, следует выходить именно в Енбахе, расположенном на левом берегу голубовато-зеленого Инна, на тракте Куффштейн — Инсбрук.

Отсюда рукой подать до Дюрренбурга, старого ренессансного замка графов Хильгерсдорф-Бонпландов.

В свое отсутствие владельцы замка предоставляют его туристам для осмотра.

Снаружи замок выглядит довольно скромно — приземистое патрицианское строение, угнездившееся на высокой скале. Некогда он принадлежал, наряду с несколькими другими тирольскими замками, графам Андехсам. Здесь одно время жила Филиппина Вельсер. В Дюрренбурге были размещены остатки коллекции, не слишком ценные экземпляры, из амбрасского собрания рукописей, оружия, монет, предметов старины и картин. После того как Мария Терезия подарила амбрасскую библиотеку Инсбрукскому университету, самое ценное, к примеру рукопись Гудруны в единственном экземпляре и пятьдесят портретов кисти Луки Кранаха, отправили в Вену, в Бельведер; был опустошен и Дюрренбург, который перешел в собственность князей Вайе-Гехинген, а у них в 1821 году он был куплен графом Октавием Хильгерсдорфом.

Кроме самого строения,