Антимода. Костюм и авангард - Раду Штерн

до того, что уже невозможно было понять, как сконструировано платье. Все следы швов исчезли. Как и в случае со шкафом или лампой, о которых мы упоминали ранее, все элементы шитья были тщательно замаскированы. Нас пытались убедить, будто эти платья созданы как угодно, только не с помощью иглы и ткани. Подобные «шедевры» высоко ценились и вызывали восхищение. Публика поражалась этой «французской виртуозности», которая умудрялась создавать платья из тысяч пустяков, скрепленных Бог знает как, обертывающих неизвестно что, – вероятно, женщину, – потому что из конструкции торчала голова, а иногда случайно можно было даже разглядеть руку и кисть. Этот недостаток воображения был очевиден в каждой детали. На протяжении всей эпохи Kunstgewerbe ни один предмет обихода не избежал печальной участи, утратив свою истинную природу и не соответствуя более своему назначению. Теперь эта эпоха подошла к концу, и логика – могущественный освободитель художественного смысла – вновь обрела власть. Она побуждает нас отказываться от мебели прежних времен, даже если она далеко не так стара, как аутентичные вещи. Логика обновляет все элементы архитектуры и дизайна интерьеров. Она же движет и теми, кто занят костюмом.

Несколько лет назад мода уже подверглась серьезной атаке. Первые организованные реформаторы появились в Германии; они подняли знамя Реформы Одежды, но противник одержал победу. Сегодня мода по-прежнему властвует безраздельно. И хотя Реформа Одежды руководствовалась принципами здоровья, ее сторонники пренебрегли красотой, продемонстрировав тем самым непонимание женской психологии. Чтобы добиться успеха, им следовало противопоставить прежней моде новую моду, представив ее как «немецкую», а не французскую. Помимо излишней прямолинейности реформаторы допустили еще одну ошибку, которая, как мы уже говорили, состояла в пренебрежении красотой. Реформа Одежды отдавала пуританством, несколько сухим и догматичным, что производило скорее угнетающее впечатление. Скучные брошюры, пропагандирующие новую догму, выражали слишком уж ортодоксальные взгляды. И тем не менее это движение оставило заметный след. Во всяком случае, ему принадлежит заслуга избавления нас от корсета – этого орудия пытки, место которому в музее древностей между дыбой и поясом верности. Корсет окончательно и бесповоротно изжил себя, по крайней мере в том виде, в каком его навязывали кутюрье, пытавшиеся подогнать женщин под изобретаемые ими платья, вместо того чтобы подчеркивать женские формы или заботиться о свободе движений. Ныне корсет эволюционировал в логичную и функциональную конструкцию; он превратился в каркас, который не искажает естественных очертаний тела и позволяет шить платья, соответствующие принципам разума. Женщины вновь обрели возможность носить костюмы, состоящие из отдельных элементов. До сих пор те, кто отказывался слепо следовать моде, вынуждены были довольствоваться цельнокройными платьями – такими, какие носят во время домашних чаепитий или прогулок в саду. Их застегивали с помощью поясов с металлическими пряжками. Однако конфликт с общепринятой модой был столь разительным, что и подобный фасон долгое время оставался редкостью в наших краях. В Англии дамы носили платья, плотно стянутые под грудью, в духе прерафаэлитских полотен и стиля Первой Империи, быстро прижившегося в этой стране. Но на континенте по-прежнему ориентировались на Париж, и именно мужчинам пришлось указать своим спутницам путь к свободе, отдав предпочтение английской моде, чьи рациональные принципы впоследствии повлияли и на женскую одежду.

Следует признать, что разум заразителен не меньше, чем безумие. Доказательство тому – единство устремлений молодого поколения во всех сферах прикладного искусства. Повсюду заметны признаки, свидетельствующие о том, что мы начинаем восстанавливать логические основания вещей. Это пробуждение сознания знаменует приход нового ренессанса и обещает развитие современного стиля, который будет столь же великолепен, как стили прошлого, чтившие разум и доверявшие логике. Принципы греческого искусства вечны и непреложны, как и принципы искусства римского или готического. Именно на этих вечных и непреложных основаниях мы и должны утвердить современный стиль. Однако его воплощение будет отличаться от более раннего, так как современные материалы и условия жизни также отличаются от имевших место в прошлом.

Новые формирующиеся стили влияют на художников, пытающихся работать в области костюма. Какими же средствами последние могут достичь своей цели? Они должны сделать для женского костюма то же самое, что удалось осуществить в других областях индустриального искусства. Необходимо сформировать четкий и лаконичный образ костюма – такого, каким ему следует быть. Это, однако, нелегко. Подлинные требования, предъявляемые к современному костюму, ныне настолько завуалированы, что требуется радикальная реорганизация, чтобы выработать ясные представления о них. Начинать следует с решительного отказа от избыточной орнаментальности. Тогда одежда счастливо преодолеет переходный период, как это произошло с мебелью и светильниками. Для художников эта фаза уже давно могла бы завершиться, если бы не необходимость дать публике время разглядеть гармоничные формы, призванные прийти на смену тем, что обречены на исчезновение; люди должны привыкнуть к ним. К тому же зритель настолько приучен к декоративным излишествам, что пройдет немало времени, прежде чем жалобы на их отсутствие прекратятся. Тем не менее невозможно улучшить положение вещей без борьбы за упразднение подобных украшательств; следует оставить их в прошлом вместе с прочими реликтами костюма, ставшими достоянием истории.

Современный костюм содержит гораздо больше дегенеративных элементов, бросающихся в глаза, множество архаичных деталей кроя, приспособленных к нуждам ушедших эпох, но ныне излишних. Несколько лет назад Джордж Г. Дарвин, сын Чарльза Дарвина, предложил применить эволюционную теорию своего отца к истории костюма. В ходе своих исследований он совершал одно открытие за другим, а полученные результаты столь же убедительны, как и заключения Чарльза Дарвина о происхождении видов и человека. Исследование было опубликовано в 1872 году в Macmillan’s Magazine. Оно открывается следующим пассажем:

Развитие одежды обнаруживает разительное сходство с развитием организмов, как оно объясняется новейшими теориями эволюции… Мы увидим, что истина, заключенная в изречении «Natura non facit saltum» («Природа не совершает скачков»), справедлива и в том и в другом случае; закон постепенности действует и в одежде, формы которой сменяются очень плавно. В обоих случаях одна разновидность вытесняет другую, поскольку она лучше приспособлена к окружающим условиям12.

Со скрупулезностью ученого-исследователя Джордж Дарвин проследил историю костюма. Он продемонстрировал, что элементы, которые становились бесполезными вследствие изменения образа жизни, постепенно исчезали. Он сопоставлял каждое свое новое открытие с аналогичными преобразованиями животного мира. Новации и модификации исчезают, если они становятся не нужны, а те, что выживают, органично вписываются в среду в силу естественного отбора. В числе прочих изобретений в области костюма он упоминает «пальто-альстер» и «макинтош», появление которых обусловливалось развитием новых видов транспорта. Помимо адаптации одежды к условиям современной жизни, Дарвин выделяет еще более значимый фактор. Это страсть к новизне и всеобщая склонность преувеличивать детали, воспринимаемые (или временно признаваемые) отличительными чертами социальной элиты. Этот феномен составляет прямую параллель с принципом естественного отбора, описанным Дарвином-отцом в его труде о происхождении человечества. Другая аналогия, на которую автор обращает наше внимание, заключается в том, что в ходе эволюции животных и костюма прежние стадии развития позднее сохраняются в том или ином виде. Реликты обнаруживают себя двумя разными способами: в одних случаях детали костюма продолжают полноценное существование, даже если они уже абсолютно бесполезны; в других случаях рудименты ушедших эпох сохраняются в атрофированной форме.

Я отсылаю тех, кого заинтересовала эта новая история костюма, к работам Дарвина. Наша же задача заключается в выявлении избыточных элементов и архаичных пережитков в современной одежде. Чем отчетливее мы осозна́ем, что эти формы – результат обстоятельств, которых более не существует, тем легче нам будет от них избавиться.

Надеюсь, мы еще увидим окончательное исчезновение всех деградировавших и бесполезных элементов. Если текущие тенденции сохранятся и мы не решимся принять строго логичный подход