Антимода. Костюм и авангард - Раду Штерн

моды, ни моральные аспекты устоявшейся системы, однако хочу особо отметить индивидуальные усилия и обратить внимание на тех, кто упорно продолжает борьбу за еще не достигнутые цели. Прежде всего, следует признать: до элегантности парижских кутюрье нам по-прежнему далеко. Это печально, но факт. Именно поэтому мы осознанно разместили ряд новых парижских моделей рядом с художественными экспериментами, последовавшими за появлением первых костюмов 1900 года. Я прекрасно понимаю возможные возражения: главное и самое очевидное преимущество парижских моделей – безукоризненный крой и шитье, которое неизмеримо возвышает их над нашими работами.

Это неизбежно подводит нас к очевидному выводу: пока именитые кутюрье не заинтересуются нашими начинаниями, наше движение не обретет должного размаха. Я знаю многих женщин, готовых присоединиться к нему, но их останавливает непреодолимое отвращение к плохо сшитой одежде. Более того, они не решаются доверить свои запросы портным второго или третьего ряда. Я прекрасно понимаю их брезгливость, так как для подлинно женственной натуры очарование хорошо скроенного платья слишком велико. И мы вынуждены признать: до элегантности парижских творений нам еще очень далеко. Фасоны этих платьев поразительно банальны, и прелесть их заключается исключительно в безупречности исполнения. Без сомнения, настанет день, когда ведущие модные дома заинтересуются нашими изысканиями; они уже перестали их полностью игнорировать. Сутажная отделка представленного здесь платья явно свидетельствует о влиянии нашего движения, если только портной не пытался попросту воспользоваться любопытством отдельных клиенток. Высокая мода столкнулась бы с серьезными рисками, если бы вознамерилась отвернуться от нашего движения. Разумеется, она позаимствует лишь то, что проще всего усвоить, самые очевидные детали, извратив их суть. Я не верю, что высокая мода игнорирует суть наших разработок – а именно оригинальный дизайн и совершенно новый крой – лишь в силу недопонимания. Вместо того чтобы использовать наш декор (теряющий в их исполнении всякую выразительность), этим предпринимателям следовало бы использовать свои выдающиеся технические навыки для реализации наших проектов.

Между платьями, созданными для мисс Опплер профессором Беренсом или ван де Вельде, и моделями, представленными в этой книге, – настоящая пропасть. Костюм, разработанный по проекту доктора Э. Б., показывает, чего можно достичь, когда женщина доверяет не портнихе, а художественному вкусу. Трудно представить себе наряд, который лучше соответствовал бы ее личности, фигуре и красоте. Он исключительно элегантен и рассчитан на долгие годы службы. Кажется, будто эти одеяния носят обитательницы разных миров – и такие миры на самом деле существуют. Привычки, жилища, мебель, декор и кухни этих двух миров полностью противоположны друг другу. И все же оба мира искренне заботятся о красоте. У них много общего и очень мало отличий, однако даже эта малость – уже бездна. В нашем мире, где мы пытаемся возродить красоту, действуют два совершенно забытых принципа. Первый: следует проектировать вещь, ориентируясь на ее предназначение. Это требует отказа от всего, что заслоняет ее суть, и выявления того, что делает эту суть зримой. Второй принцип гласит: всякий материал обладает собственной внутренней красотой, посредством которой он заявляет о своем бытии. Каждый материал жаждет жизни, и задача художника – пробудить его дремлющую жизненную силу, раскрыть его свойства и поспособствовать его влиянию на человека.

Названные принципы применимы и к одежде. Представленные иллюстрации показывают, что конструктивные задачи костюма напрямую воплощаются в смелой пластике драпировки. Но еще поразительнее ледяное ощущение, возникающее при взгляде на французские модели. Их ткани мертвенны: материал – шелк – обработан так, словно это металл или кожа. Заметим попутно, что для репродукций мы выбрали лучшее из того, что нам доступно. Можно было бы предположить, что наши рациональные принципы несовместимы с обаянием и элегантностью – и никогда не будут. Чтобы опровергнуть это, мы противопоставили парижским моделям костюмы, обладающие, помимо обаяния и элегантности, рядом других достоинств, но при этом подчиненные рациональным принципам. Впрочем, нашей бдительности оказалось недостаточно, чтобы исключить все случайные аберрации, пусть они и не столь существенны, чтобы заслуживать порицания. Все наши решения опираются на логику, и красота неизбежно за ней последует.

Осмелюсь утверждать, что наши усилия в области моделирования одежды, наряду с усилиями американских и английских художников, заставили ведущие парижские дома мод принять во внимание принцип «рационального» костюма. Мы раскрыли им глаза на удручающее качество некоторых их творений, перегруженных бессмысленными деталями и архаичными элементами, которые в прошлом были необходимы или оправданны. В своей первой статье в Dokumente der Frauen профессор Альфред Роллер из Вены критиковал их следующим образом:

Есть пуговицы, которые ничего не застегивают, застежки и пряжки, которые ничего не скрепляют, ленты, которые ничего не связывают, узлы и стежки, которые ничего не соединяют, кружева и бахрома, которые в прошлом использовались в качестве окантовки, но ныне ничего не окаймляют, кокетки, которые не являются кокетками, лифы и рукава, единственная функция которых – бросаться в глаза, напечатанные орнаменты, отсылающие к вышивке крестом и жаккардовой вышивке, побрякушки, помпоны, тщательно прибитые к деревянным каркасам, перчатки, сделанные так, чтобы походить на шведскую кожу, туфли со шнурками, которые нужно застегивать на пуговицы, и туфли с пуговицами, которые застегиваются посредством эластичных ремней, галстуки-бабочки, шарфы, ленты для шляп, розетки, ремни, которые скрепляются или затягиваются пряжкой, цветы из ткани или плюша, которые выглядят как настоящие, гребни и шпильки из пластика, имитирующие ракушку, слоновую кость, коралл или перламутр… И все прочее, что откровенно преподносится как подделка! Фальшивые юбки, фальшивые подолы, фальшивые рукава, фальшивые воротники, фальшивые карманы – кажется, не найдется ни одной детали женского костюма, не имеющей своей «фальшивой» копии.

Царству подобного рода аберраций, кажется, теперь пришел конец, но кто поручится, что нам не грозит их «ренессанс»? Если допустить, что здравый смысл восторжествует и нам удастся обуздать деспотизм парижских домов мод, можно надеяться, что мы сумеем научить их еще кое-чему – прежде всего, тому, что истинная красота ткани раскрывается в игре ее складок, в благородстве ее драпировки. С этого и должно начинаться проектирование модели. Надо выпустить наружу складки, вдохнуть жизнь в материю – сделать то, чего уже давно недостает французскому дизайну.

Мы познаем жизнь не только при посредстве какой-то одной материи. Каждый материал способен раскрыть тайну своей красоты – материя поистине прекрасна, если она жива. Цвет в живописи, бронза и мрамор в скульптуре, слова в литературе – во всем этом заключена особенная красота, будоражащая чувства и воображение. Я вспоминаю слова, сказанные мне доктором Денекеном, директором Крефельдского музея, во время первой выставки: «Мне кажется, мы движемся в направлении стиля, сформированного складками». Действительно, именно это и отличает наши работы от парижских моделей, чьи главные качества – обаяние и элегантность. В основе движения, которое мы инициировали, лежит борьба за подлинную жизнь материала и желание создавать одежду с глубокими, мягкими складками, движущимися и передающими игру света и тени; единственное же оправдание параллельного течения – с ним мы не желаем иметь ничего общего – это война с корсетом. Для нас это всего лишь второстепенный вопрос, который каждый может разрешить самостоятельно; для них же это догмат, возведенный в ранг религии. Dokumente der Frauen демонстрирует шаткость подобных убеждений. Мари Ланг из Вены в своем отчете приводит мнения врачей, чей авторитет считается непререкаемым. Иначе зачем бы она обратилась именно к ним за экспертной оценкой, если их суждения полностью противоречат друг другу? Профессор Рихард фон Крафт-Эбинг заявляет: «Я считаю использование корсета одним из самых пагубных извращений женского костюма. Достаточно взглянуть на сдавливавшуюся корсетом печень на анатомическом столе, чтобы в этом убедиться». Доктор Сидди Паль начинает свой ответ так: «Ошибочно утверждать,