Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

уголков вытаскивалось то, что приберегалось на черный день, а теперь все ложилось на деревянный стол в общую кучу. Для защитников, тех, кто не побоялся схлестнуться с тварью и выйти победителем, не жалели ничего. И при виде худющих крестьян с впавшими глазами, готовых поделиться с нами последним, невольно накатывали стыд и слезы на глаза.

Ну неужели им нельзя помочь? Два-три дивизиона мехов размотали бы эту тварь и без всяких засад. Но нет, мы сначала дождемся, пока эта мерзость вылупится, дожрет все живое, что тут осталось, а годика через три хлынет потоком к нам, и ни реки, ни леса их бы не остановили. Ну почему всегда так? Почему нельзя действовать на упреждение, гасить пожар в самом начале, а не когда заполыхает вовсю? И если это понимаю я, по сути, простой курсант, как не могут об этом думать те, кто правит страной?

Не знаю. Тяжелые мысли, от которых только одно спасение — глоток самогона. Поставив стакан, я, покачиваясь, встал и, пошатываясь, побрел к палатке. Слава богу, что мы почти добрались до города. Был бы наш путь подлиннее — не факт, что мы его смогли бы пройти, не спившись.

В палатке, похрапывая, уже спал Давид в обнимку с местной красоткой, которых он менял после каждой остановки в деревне, явно решив увеличить количество Одаренных в Поднебесной. Ну и пусть, его право, не мальчик. Часовой, дежуривший возле входа, мне кивнул и продолжил наблюдать за окрестностями.

— Сабер? — я указал на саблю на его поясе.

— Алтан, — дежуривший возле входа довольно кивнул. И указал на свой лук за спиной. — Сонгино.

— Сонгино, — повторил я за ним, запоминая звучание слова.

Это у нас была своеобразная игра и обучение. Я не хотел полностью зависеть от слуги наместника, приставленного к нам, поэтому и начал потихоньку учить язык местных. И если в хитросплетения иероглифов я пока даже не пытался лезть, то хотя бы разговорную речь можно попытаться выучить. Жалко, что тут слишком многое зависит от звучания слов и интонации. Ну да ладно — большая дорога в тысячу ли начинается с первого шага.

Откинув полог, я упал на свернутое одеяло и заснул, больше не думая ни о чем.

* * *

Въезд в столицу провинции однозначно превзошел все, что было по дороге до него. Потому что встречать нас в буквальном смысле вышел весь город. Центральную улицу облепили так густо, что казалось, подо мной колышется буквально живое море. Люди были везде: вверху, внизу, на деревьях и крышах домов. Нам махали из окон и бросали цветы и бумажные ленты. Из толпы взрывались петарды, гремела музыка. Стоящие вдоль улицы солдаты едва сдерживали толпу, иначе я бы точно кого-то раздавил во время движения. И этот дикий восторг и радость лучше всяких слов показывали мне, насколько люди устали от плохих новостей и вечного страха.

Наместник нас встретил возле ворот дворца, улыбаясь словно кот, съевший крынку сметаны. Осторожно подойдя к телеге со жвалами твари, которую волокли сразу шесть быков, он осторожно коснулся их рукой, почти сразу одернув ее назад, а затем, неверяще качнув головой, повернулся ко мне:

— Это невероятно. Отправляя вас, признаться честно, я слабо надеялся, что вы добьетесь успеха. Но больше предпринять я ничего не мог. От своего имени и от имени жителей всей нашей провинции я говорю вам спасибо за вашу помощь.

Закончив говорить, он внезапно склонил голову в поклоне, и следом за ним это повторили все, кто стоял возле ворот дворца. В ответ я склонил голову в ответном поклоне, принимая благодарность. Местный этикет я уже успел немного изучить, расспрашивая приставленного к нам слугу.

— Прошу, — губернатор указал на новые врата в стене, окружавшей губернаторский дворец. — Мы выстроили их специально под размер ваших шагоходов. Там, во внутреннем дворе, им будет лучше и не так одиноко вдали от своих хозяев.

Быстро. Я уважительно качнул головой, оценивая масштаб проделанных работ. Это они меньше чем за декаду сумели разобрать старые врата, расширили проход и вывели арку с учетом размеров моего Зевса. Обалдеть! Прямо магия какая-то. У нас бы в России только одно согласование подобного проекта месяца два заняло.

А дальше снова был пир. И я благодарен богу за доставшийся мне дар ускоренного восстановления тела, иначе я бы не знаю, как я все эти застолья пережил.

На празднике меня посадили рядом с наместником, восседавшим на почетном месте во главе стола. Глядя на столы, заставленные едой, я, не удержавшись, спросил:

— Я думал, в провинции голодают.

— Все верно, — продолжая улыбаться, ответил Чжу Эн. — Мы голодали вчера, будем голодать завтра. Но сегодня — праздник. Все считали дни, когда тварь с горы придет за нами. Скажи, мы смогли бы ее остановить?

Я качнул головой:

— Нет. Это невозможно. Ее броня сумела выдержать прямое попадание бронебойного снаряда орудия главного калибра, при этом уже ослабленная взрывом пороховой бомбы под ней. А ваши ружья и пушки даже не сумели бы ее поцарапать, не то что пробить. Через стены она смогла бы перелезть или просто их снести.

— Ну а дальше — парализующий дым, паника, сотни мелких детенышей, жрущих все живое, — спокойно закончил наместник. — Думаешь, я этого не понимаю? Поэтому у нас сейчас праздник. Иван, благодаря тебе и твоим воинам мы все получили шанс на жизнь, и очень тебе благодарны за это.

— А почему вы не закупите нормальное вооружение? — уточнил я, размышляя об услышанном. — Современные пулеметы, винтовки, даже те же пушки и шагоходы. У вас же есть чем платить.

— Есть, Вань. На это дело мы бы нашли и серебро, и шелк. Я бы сам лично продал весь антиквариат из дома за пару нормальных пушек. Но нам их просто не продают. Санкции, — грустно улыбнулся наместник. — Наказание за восстание Красных кулаков. Оно, кстати, было весьма странным. Основной удар почему-то пришелся на миссии и фактории вашей страны, а вот британские почти не пострадали, отделавшись лишь попорченным фасадом и сбитой штукатуркой стен. Ваша страна как раз таки и поставляла нам нормальное вооружение. Пусть и в ограниченных объемах, но все же хоть что-то. Почти все винтовки на вооружении моих гвардейцев — еще из тех поставок. Они сейчас дороже солдат, что держат их в руках. А вот британцы нам совсем не помогают, только ввозят свою дрянь, вывозя из Поднебесной все, что хоть немного представляет ценность: серебро, шелк, фарфор, рис и даже людей.

— А люди им зачем? — уточнил я.