Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

или нет? Да, да, сегодня. Всё съели и вечером пекли лепешки. Я страшно голоден и капризничаю. Страх напал. Утром купил ужасных папирос. Что же было? Читал Гоголя. Все засыпаю. Юр. был недоволен и объяснялись.

70 р.

13/31 (понед.)

Тепло. Грустно. Чай ужасный. Дела много. Денег нет. В лавку не ходили. Бегал в отдел и в Беленсона <sic!>. Ничего нет. Досадно. Да, рано, еще до свету, бегал к Кону. В каждой комнате народ, чай с бутербродами. Купил папирос. Сегодня мамашино рожденье. Все писал. Юр. выбегал раза два, даже три. Первый раз неудачно, второй – принес бумаги, рахата, свечек, папирос. Приплелся Сашан. Чай ужасный. Я все расстраивался. Юр. выскочил. Звонил Левберг о переводах, зовя к занятиям. Потом Вейнер. Пили кофей и съели весь хлеб. Вот так.

60 р.

14/1 (вторн.)

Выбегал на Лиговку. Лавку забросили. Ходил к Лейнеру за чаем, будто в гимназию, такое время дня. Работать и читать страшно нудит, но деньги, деньги, деньги. И голод, холод, нагота! Безо всего. Что делать?

220 <р.>

15/2 (среда)

Что же было? Долго, долго был в отделе. Видел Бобиша, Сашу, у которого умер зять, Кузьмина-Караваева etc. Пошли на репетицию. Ничего еще не готово. Кукольный театр замечательно уютен и мил5. У Вейнера был холод, очень интересные вещи и печеньица. Уютно бродили по библиотеке. Что же еще? Дома ели суп, как всегда. Голодны мы.

80 <р.>

16/3 (четверг)

Что же было. Юр. продал моего Сведенборга и Диккенса. Сердился и надулся, что Тяпа плохо платит. Сам ходил в лавку. Принес рахату. Вечером сидели дома. Да, он выбегал в кинемо. Мамаша ничего, угомонилась немного и смирилась. Я не выходил, по-моему, целый день. Или что?

200 <р.>

17/4 (пятница)

Что делать. Перевел всего листа 1½6, а все зовет к работе. Впечатление гимназии и Юши Чичерина продолжается. Противно быть опустившимся, распустившимся и грязным. Писать, читать не покладая рук. Григорьев звонил, что совершенно нет матерьяла. Обещал к вечеру и мог бы, но, разумеется, не сделал. Волынский с переводом стихов D’Annunzio, вот так7. Звонил разным людям. Михайлов обещал. Пошли. Погода приятна, но мокро. В лавке отличный Ходовецкий, дороговато только. Это даже, пожалуй, недобросовестно будет его брать. В лавке косятся, обижены. Идти обратно хуже. Темно в доме, мелют овес. Misères de la vie*. Утром уборка комнат, бедный обед, мамаша – все приятно, как скромная ремесленная жизнь, но иногда трудно. Приходил Чернявский. Плох его перевод очень, а ему нужны деньги. Юр., кажется, простудился. Сердился, что я не взял в лавке, но что же я могу сделать. Это было бы окончательно неприлично. Ездил мало, но почти беспрерывно, времени уходит масса. Вот так. Топил печку на ночь, но сидел в пальто. Даже о еде мечты меня покинули. Лег почему-то все-таки рано. Это тушенье света каждый раз меня наново оскорбляет8. Продуктов больше, но денег нет. Уйдут большевики, а наше положенье чем изменится? Господи, пронеси, спаси и помилуй.

* Жизненные невзгоды (фр.).

100 <р.>

18/5 (суббота)

Что же. Сидели. Тяпа не звонила. Приехала Маня, привезла гороху, крупы, хлеба, леденцов и опять кошерного мяса. Тает. Страшная гадость. Брел к Бронштейну. В Берлине толпа убила Либкнехта и Розу Люксембург9. Тяпа дала очень мало, хотя у них было мило. Львов мне поднадоел. Бодрости, бодрости. Не спать. Господи, помоги. Не раскисать.

310

19/6 (воскресенье)

Целый день дома. Работал не очень хорошо. Дела наши плохи, и с «Petite Pierre» скандал. Юр. все уединяется. Света не дают. Утром выбегал за свечками, но закрыто. В темноте бродили, как кроты. Ели разные вещи из кошерного мяса для праздника. Не бунтовался уж. Но ели горох и пирожки с ливером. Принесли меду. Перевожу D’Annunzio. Но что-то, что-то меня гнетет. Скандал с «Petite Pierr’ом» и безденежье.

20/7 (понед.)

Не помню, что было. Юр. достал где-то денег. Вызывали в лавку зря.

21/8 (вторн.)

Чудное солнце. Послал Юр., сам даже играл Моцарта. Юр. купил плохого сладкого, послал мамашу. Привезла муки, значит, завтра нечего будет есть. Теперь все мечтают о запасе картош<ки>, я трепещу этого10. Вечером пекли лепешки. Сегодня варили свинину, я чуть не плакал от обиды. Были у Беленсонов, и Ляндау там были.

250<р.>

22/9 (среда)

Продолжаю упиваться Гофманом, переводить, мечтать о Моцарте и весне, думать, что XVIII в., время романтиков, что гимназические годы вернулись. Звонил Р<акитскому>. Согласен. Бобиш часть получил, какой нахал. Уверен, что он их получил давным-давно. Еда неудачна. Отвратительный хлеб, как трава, размазня какая-то перловая. У Ракитского тихо, читает путешествия, картины покупает. Горькие в Москве. Не холодно. Квартира напоминает Нижний11. Вышли с Юр. купить папирос, рахату. Дома ругались опять отчаянно. Мамаша была довольна. Юр. чуть не бил меня. Это гадко невообразимо. Потом не знаю, обошлось, что ли. Писал немного, но чувствую себя неопределенно, но хорошо. Дела только беспокоят.

350 <р.>

23/10 (четверг)

Р<акитский> согласился, но Бобиш ничего. Ездил на Кронверкский. Да, с утра был в театре. Радлов читал пьесу. Благородно, но скучно, под конец я спал даже. Дома не очень хорошо обедал, все как-то испорчено. Вечером что? дома были, конечно. Как мы обойдемся?

350 р.

24/11 (пятница)

Поплелся к Бобишу, глупо мечтая, что он устроит. На лестнице Карсавиной по-прежнему, только ее нет. Тетка мрачно сказала, что Б<обиш> сам заплатит. Дома ничего. Пошел опять в лавку. Сидел там. Объяснялся. Ничего. Юр. дома в темноте. Но Слезкин звонил, что, мол, в воскресенье. Дай-то Бог. Немного скучновато мне было. Переехала какая-то бездомная девица. Р<акитский> больше не может. Бобиш говорил какой-то вздор. Мало писал. Так читать запоем не хорошо.

100 <р.>

25/12 (суббота)

У Слезкиных именины. С утра я ловил Бобиша, и Юр. сердился. Послал его продавать книжки. Сердился он невероятно. Там напечено, нажарено. Святловский, Муйжель, Цензор etc. Пироги, каша, масло, хлеб, водка. Все, что теперь редко. Не слишком плохо.

1000 <р.>

26/13 (воскресенье)

Не помню, что было, дома, что ли сидели. Мамаша разменяла деньги, накупила соленой и несвежей свинины. Юр. недоволен. Куда же мы ходили? не помню, не помню.

27/14 (понед.)

Что же было. Зашли к Олет. Вчера «Привал» разгромили12. В<ера> А<лександровна> и Борис арестованы. Были полковники и Бонди. Все сидели на кухне и думали, что приехал Лурье. У Слезкина ждали долго договоров. Очень было тягостно13. Холодно на улице. Ремизов был. Поехали на извозчике, холодно.