Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

знаю, не помню. Билетов нет. Сегодня чудный день, почти весна. Весна – конец большевиков. Лавка заперта. Юр. шел. Пошли кое-куда с Юроч<кой>, за книжками, конечно. Придя с Маней, которая пропала, в конце концов. Ничего, кажется, не делали.

16/3 (воскр.)

Что же было? Писались, что ли. Поплелись в Драму8. Холод. Заседал Шаляпин. Народу видимо-невидимо. Скучновато. Хорош очень Монахов. Но и юноши старались. Долго плелись обратно. Юр. ворчал.

17/4 (понед.)

Холод. Юр. ушел. Маня у нас. На ребят гоненье. Мамаша ласкова и мила. Пекла лепешки. Гржебин до завтра хотел отложить. Досадно, что не звонит телефон. Пошли еще раз с Юр. Все-таки до завтра. Видел Тяпу. Мила, но далековата. Аферинус <?> дружит с Исаичем. Договор подписан, хватит ли нам на неделю?9 Долгов, долгов. Ходили по книжкам. Ничего нигде нет. Что еще? Вечером хорошо разбирались. Юр. побыл. Странно, как это отошло и не важно теперь.

800 р.

18/5 (вторник)

Теплее. Пошел, поев блинов. Кассир выдал благодушно10. Купил кое-чего. Все довольны дома. Дети собираются. Какой-то беспорядок. Побежали с Юр. накупать белья, книжек и т. п. Отдавать долги. Вернулась «Луиза» ко мне. Купил гравюру мне Ходовецкого. Нашел я Jean Paul’я. Пришли домой, у нас Сашенька сидит. Мамаша его кормит. Уютно было. Вот, Господи, благослови! Сидели, разбирали. Ели с мамашей. Я очень наелся.

25 000 <р.>

19/6 (среда)

Не помню, что было. Выходил что-то покупать. Ел, по-моему. Купил билеты на «Плотника» и на Шаляпина11. Были кое-где. Икон купил.

20/7 (четверг)

Решил не ходить в «Привал» и успокоился. Выходил куда-то. После обеда играл. Юр. ушел. Я вышел к Салову <Соловьеву?>. Юр. пришел. Сказал, что Розанов умер, и заплакал12. Дома, только что распаковались, посланный из «Привала». Поехали все-таки. Неустройство, дела, знакомые. Брики, Беленсоны, Оленька. Кажется, у нее действительно роман с Блоком. Теперь очередь за архитектором13. Читали мрачно довольно. Потом вылез Маяковcкий, и все поэты попрятались в щели. Наверху Лунач<арский> читал пьесу. Вздор, конечно. Стариковское сладострастие и мистицизм. Я все думал, что Юр. внизу делает. Брик рассуждал, как хам. Есть хотелось. Луначарский, как l’homme-orchestre, сам и пишет, и читает, и критикует, и объясняет, и хвалит. Спустились. Сидит Пронин, Блок, Оленька, Леночка, все пьяные. Есть не дают. Накрыто на 16 человек. Ждут 40. Ушли. Ну, слава Богу, с плеч долой14.

21/8 (пятница)

Деньги уходят. Капризничал и был себе противен. Юр. выбегал. Купил чудный портрет. Заходили в разные места. Письма, дела. Только бы не залениться. Что еще? У Бурцева были, у Лебедева. Купил Тика. Не так хорош, как показался мне. Накупили булочек. Мамаша надулась, зачем Сашенькина «баба» пришла. Сидели, пили, ели, Ходовецкого не смотрели. Приятно было, хотя Юр. задумывается. Я очень доволен книжечками. Но дела и писанья меня немного смущают.

22/9 (суббота)

С утра у меня болела голова, что, выйдя, я ощутил еще больше. Юр. бегал в Ал<ександровский?> рынок. Я ходил куда-то недалеко. Не брился и к Тяпе не пошел. Дичаем страшно. Боже мой. И ленюсь. Теперь бы и написать побольше, пока свободно жить. Очень нездоровится. Все хочется кислого. Масло, каши надоели. Дичаем, дичаем. Вечером Юр. выбегал, он недоволен, что я нездоров.

23/10 (воскр.)

Какое солнце, какой день! Все залито светом! А я нездоров и мрачен. Что погибло. Кажется, что все меня покинули, оставили, забыли. Приходил Абрамов из Москвы. Если бы был рассказ, заплатил бы. Письмо от Слезкина, от Гендриковой. Работать надо и всех отыскать. Вышли. Мороз. Но так болела голова, что скоро вернулись. Сбрось, сбрось тяжесть хандры. Пиши, работай и твори. Что было прошлый год? что 10, 20 лет тому назад? О Боже! кого бы я хотел видеть? Никого, в том-то и ужас, а так, понемногу, всем ничего. Мне все кажутся опаршивевшими и озверевшими, а сам, наверное, такой же. На продавцов облава. Как они всем ненавистны, и почему сидят столько времени?15

24/11 (понед.)

Сегодня уже был разговор о деньгах и заработке. Я купил Ходовецкого. Чудный. Не от этого же потемнел Юр. Хотя, конечно, это безрассудно.

25/12 (вторн.)

Мороз, не попали никуда. Начал переводить и статью. Юр., кажется, раскаивается. Боже, спаси нас!

26/13 (среда)

Холод и ясно. С утра писал. Деньги тощают. Ходил бриться. Заходил Геркен. Юр. принял его. Ничего он, веселый. Никуда не выходили. Ничего и никого. Не могу отправ<ить> даже статьи. Свет горит. Тужился писать стихи16. Вышла моя книга17. Не радует это меня слишком. Вообще беспокойство и одиночество одолевают меня. И наедаюсь горохом очень. Боже, помоги нам!

27/14 (четверг)

Что было, не помню. Купил чего-то. Никуда не ходили и я ничего не делал. Боже, спаси нас.

28/15 (пятница)

Деньги почти растаяли. Ничего не делаю. Холод. Дров не принесли, Саша явился. Бродил с нами. Хлеба нет. Никому не звонил. Звонила Тяпа. Я начинаю приходить в отчаянье. Юр. крепится. Надолго ли? Бегал за свечками и хлебом.

Март 1919

1/16 (суббота)

Теплее, кажется. Сашенька отгласил нас. До обеда выходили. Юр. поймал меня в «Литературе». Да, утром задумался я было о деньгах, как является Слезкин. Хочет пьесы. Деньги на буд<ущей> неделе. Юр. выбегал опять. Вечером сам брился и отправился к Тяпе; были Володя, Львов и Сутуг<ина>. Ничего. Разные планы. Это бодрит. Почему-то ехал. Юр. пишет сидит. Настр<оение> ничего, хорошее.

2/17 (воскресенье)

Теплее. Катастрофа с дровами. Выходил за булочками. Есть мало. Звонил Сашенька. Пошли. Рожд<ественские> улицы будто другой город. Блины не очень удачны. Но я наелся, как бочка, так что впечатл<ение> Масленицы было, тем более что мы взяли извощика и что от отсутствия трамваев на улицах масса народа. Долго пришлось ждать начала. Конечно, Шаляпин был великолепен, но все остальное очень плохо. Журавленко очень хорош. Публика убийственная. Такая явная сволочь, что взорвать театр не жалко бы. Юр., кажется, скучал1. Дома темно, холодно, есть нечего, прямо ужасно. Мамаша залегла спать. Юр. писал, бедненький. Не знаю, что уж мы будем делать. По-моему, ничего не будет. Что было бы с Юр., если бы я умер? Вот мысль, которая может удержать от смерти. Он плакал бы. Я люблю его без меры. Как нам обходиться? Не знаю, что делается в газете.

3/18 (понед.)

Писал мало. Звонили из газеты. Зашел далеко. Все ничего, Григорьев, в сущности, не сердится, но не надо запускать дел. Юр. выбегал. Пошли было на В<асильевский> О<стров>, но сначала