Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

Сашан? Да, да. Ели плаховичи <?>. Пошли с Юр. на Московскую8. Сегодня его не приняли. Зашли к Большаковым. Кисловато. Иконы развешены, жилец-актерщик, печи, самовар, каша, но уюта нет, а от купечества только грязца и кислый запах остались. Юр. пошел домой, я – к Тяпе. Мина Сам<ойловна> и Янко спали тут же. Беседовали, пили чай. Дома что же было? Да ничего, кажется. Юр. побыл, бедненький.

19/6 (среда)

Юр. именины. Холод страшный. Ничего у нас нет, даже не топили плиты. Когда я еще спал, Вероника Карловна что-то неутешительное говорила о дровах. Ужас какой-то обуял меня. Побежал в «Литературу». Перевели часы, так что я не возвращался домой, а дождался кассира. Юр. еще не было. Заходил Геркен. В «Литер<атуре>» разговоры о работе, о газете немного меня подбодрили и рассеяли. Но силы, бодрости, неземного терпения где взять. Пошли с Юр. поесть в café. Там похоже на итальянские местечки, но скаредно, скаредно везде. Юр. пошел призываться. Теперь это, конечно, проще. Назначили его в Виленский переулок. Ничего, будто бодрее, рассказы. Bonne mine au mauvais jeu?* Мамашу, кажется, мирит паек. Сидели как-то так. Опять тоска меня обуяла. Ведь ничего нет, а что будет, что будет? Только бы выжить. Если бы кто-нибудь думал, что это не временно, все бы умерли. Вечером сидели мирно, но голодно. И довольно холодно. Ноги болят.

* Хорошая мина при плохой игре (фр.).

202 р.

20/7 (четверг)

Что же было. Ходил к Ольге Аф<анасьевне>. Был там Борис. Ели кашу. Картошку гнилую принес Сеня из Муз<ыкального> отделения. Зашел к Беленсону. Глинскую зовут в Большой театр. Что же было дома? что-то не помню. Побыл Юр. и поели, рано легли.

160 <р.>

21/8 (пятн.)

Что же было? Был в «Литерат<уре>». Юр. вернулся из казарм. Говорил с Зиновием. Кажется, ничего. Если бы удалось. Выбежал еще, а Юр. поехал на Петербургскую. Трофимов охотно дал. У нас Сашенька. Завтра Юр. прямо ехать в Озерки, роль дали9. Спешил в театр. Было очень холодно и скучно, хотя Церетелли очень хорош10. Со мною сидела Алекс<андра> Яковл<евна>. Пил чай. Потом дома еще пили чай поздно. Свету не давали.

540 <р.>

22/9 (суббота)

Рано Юр. встал. Я отправился к Григорьеву. Встретил интимно и важно. Денежек выдали. Вчера Юр. дал только на один день мамаше. Юр. принес хлеб и сахар, амуницию. Плохо ели. Пошел выпить чаю к Бурцеву. У Каплана холод, книжечки. Много Ходовецкого. Кажется, не прочь уступить. Тяпа принесла «Калиостро»11, но думает, что с Исаичем ничего не выйдет. Почему, почему? Встревожила меня. Неужели нет? Только бы не отговаривала. Юр. дома рисует «взвод». Попили чаю, пошли. Устал сынок. Было уютно. Головин очень ему понравился. Но почему Т<япа> думает, что Гржебин или не так меня понял? Вера Алекс<андровна> утешительно сидела. Юр. очень устал и голоден. Но я спал не больше его, а ел и меньше. Конечно, это не указ.

300 р.

23/10 (воскресенье)

Что же было? Плохо что-то. Вечером ходил в кинемо. Юр. требовал денег, говоря, что я вру, что не могу больше доставать, что он с мамашей голодают и я их мучаю. Я очень рассердился. Поздно ставили самовар. Достал он что-то у Ландау. Был, голубок. Думает, что я его не люблю.

24/12 (понед.)

Навязал тюк книг. Бурцева нет. Заходил к Ховину, думая занять папироску. Нет. Книжечка моя у них на складе. В «Литер<атуре>» Исаича не было. Встретил на лестнице. Тяпа или оказалась права, или отговорила его. С дневником ничего не вышло, но денег дал12. Купил сладкого, папирос, кое-чего. Юр. дома. Мамаша сделала и, как обычно, когда ничего нет, вышло лучше. Нечего пикать было. Юр. спал, я клевал носом. Пошли за папиросами. Потом к Бурцеву. Зайчик, Гишпель, Вейнер. Позвонились к В<ере> Ал<ександровне>, пошли в «Привал». Наверху дети в костюмах. В<ера> А<лександровна> поет. Хотя жалко разделение В<еры> А<лександровны> и Бориса, я их обоих довольно люблю, но время проводить приятнее и надежнее с Верой Алекс<андровной>. Ели ватрушки. Поперли втроем к Попелле. Там подруга. Похожа на Леонтович, деловитая какая-то; что-то вроде комиссара. Затевают café. Разговоры или о театрах, или содержанские, или брань «крокодила». Ничем, кроме привальской же ватрушки, нас не угостили. И мы далеко, далеко шли пешком. Юр. очень устал. А деньги?

910 р.

25/13 (вторн.)

Что же было? писал, что ли. Денег нет. Почти не выходил. Голодновато. Юр. мил, но что нас ждет? Хотели выйти куда-нибудь. Будто праздник.

26/14 (среда)

Торопился писать. Там солнеч<но>. Уютно. Беседовал со Шкловским13. Юр. был уже дома, ждал. Поели. Потом почему-то спали долго. Юр. вышел за сладким. Вздумал идти в «Привал», вдруг звонит В<ера> А<лександровна>. Побежали. Обедали там. Уныло заседает Олет и Леночка. Потом вышла и директ<риса>. Мила и уютна, утащила наверх. Устроили чай, выставила бутылочку, ватрушку, шоколад. Думает о книжн<ых> средах, о разных разностях. Явился Смирнов, но удалился вниз. Просила меня поговорить с Борисом. Дома не холодно и спать не хотел, хотя и лег.

444 <р.>

27/15 (четверг)

Вечером Юр. поручил сходить в «Привал», снести вещи В<ере> А<лександровне>. Она купила, но мы подверглись Мгеброву. Уныло там. Под вечер мне было страшно скучно. Что-то еще было. Просил Юр. в лавке взять денег, что он и сделал.

28/16 (пятн.)

Что же было? В «Литер<атуре>» получил. И за статейку14. Солнце. Тает. Ходили с Юр., ждали кинемо. Встретили Ландау. Заходили к Бронштейну. Зовет завтра. Видели драму, которую видели накануне Нового года15. У Беленсонов б<ыли> Чернявский, Кан и Клячко. Не очень весело было.

430 <р.>

29/17 (суббота)

Что же было? Тепло. Бегал к Исаичу. Нет. Дома Юр. у меня пишет дневник. Звонила Бронштейн с отказом. Исаич соглас<ился>. Празднуют завтра Горького16. Долго ждал на улице Юр. Тепло. Бедный маленький шел оборванцем. Он очень нежен. Пили кофей. Взяли у перепл<етчика> книги. Побежали в театр. Есть и знакомые. Туда звонили Пронин и Попелло. Юр. засуетил<ся>. Дебюсси прелестен и даже постановка не плоха17. Беленсоны были; рано кончилось. Плелись, плелись. Артур шел с нами. Там уже пьяны: Добужинс<кий>, Оленька, Анненкова и 2 инжен<ера>, отличный пирог, но спирт ужас<ный>. Юр. много пил, ему это очень вредно. Ругают Веру Александр<овну>. Добужинский проще и милее. Пронин все приставал со стихами. Юр. спал с больным видом. Девы щебетали и «суетились». Ох, как далеко было идти домой. Юр. совсем умолк.

1000 <р.>

30/18 (воскресенье)

Что же было? Все дремлю