Общество копирования - Вальтер Беньямин

нового века гениальности. Современная физиогномика обнаруживает свою связь со старым искусством гадания в неплодотворном, морально-оценочном акценте своих концепций, а также в стремлении к аналитической сложности. Именно в этом отношении античные и средневековые физиогномисты видели вещи более ясно, признавая, что характер может быть постигнут только через небольшое число морально индифферентных основных понятий, таких как те, которые пыталось определить учение о темпераментах.

Критика насилия

Задача критики насилия может быть сведена к тому, чтобы объяснить его отношение к праву и справедливости[14]. Ведь насилием в точном смысле этого слова любая действенная причина становится только тогда, когда она затрагивает моральные отношения. Сфера этих отношений определяется понятиями права и справедливости. Что касается первого из них, то очевидно, что самым элементарным соотношением в любой правовой системе является соотношение цели и средства, и, кроме того, насилие обнаруживается только в сфере средств, а не в сфере целей. Эти наблюдения дают для критики насилия намного больше, чем может показаться на первый взгляд. Ведь если насилие – это средство, то критерий для его критики может показаться самоочевидным. Он проявляется в вопросе о том, является ли насилие в данном случае средством достижения справедливой или несправедливой цели. Тогда критика насилия была бы представлена в системе справедливых целей. Однако это не так. Ведь в такой системе, если предположить, что она надежно защищена от всех сомнений, будет содержаться не критерий насилия как принципа, а критерий для случаев его применения. Остался бы открытым вопрос, может ли насилие как принцип быть моральным средством даже для достижения справедливых целей. Для решения этого вопроса необходим более точный критерий для различения в сфере самих средств, без учета целей, которым они служат.

Отказ от этой более точной критической постановки данного вопроса является, пожалуй, доминирующей чертой одного из основных течений правовой философии – естественного права. В использовании насильственных средств для достижения справедливых целей оно не видит никакой проблемы, подобно человеку, который уверен в своем праве направлять свое тело к желаемой цели. Согласно этой точке зрения (идеологической основой для которой стал террор времен Французской революции), насилие – это продукт природы, как бы сырье, использование которого не вызывает никаких проблем, если только сила не используется в несправедливых целях. Если, согласно государственной теории естественного права, люди отказываются от всякого насилия ради государства, то это делается на основании предположения (которое, например, прямо высказывает Спиноза в своем «Теолого-политическом трактате»), что человек до заключения этого рационального договора de jure имеет право использовать по своему усмотрению то насилие, которое de facto находится в его распоряжении. Возможно, эти взгляды были недавно возрождены биологией Дарвина, которая в догматической манере рассматривает насилие как единственное, помимо естественного отбора, оригинальное средство, подходящее для достижения всех жизненно важных целей природы. Популярная дарвинистская философия часто показывает, насколько короток шаг от этой природно-исторической догмы до еще более грубой догмы философии права, которая утверждает, что насилие, которое почти единственно подходит для естественных целей, уже на этом основании является законным.

Этот тезис естественного права, рассматривающего насилие как естественную данность, диаметрально противоположен тезису позитивного права, которое рассматривает насилие как продукт истории. Если естественное право может судить обо всем существующем праве, критикуя лишь его цели, то позитивное право может судить о любом возникающем праве, критикуя лишь его средства. Если справедливость является критерием целей, то законность – критерием средств. Однако, несмотря на это противоречие, обе школы сходятся в своей общей основной догме: справедливые цели могут быть достигнуты оправданными средствами, а оправданные средства могут использоваться для достижения справедливых целей. Естественное право пытается, исходя из справедливости целей, «оправдать» средства, позитивное право – «гарантировать» справедливость целей через оправдание средств. Эта антиномия может оказаться неразрешимой, если общая догматическая предпосылка неверна, если оправданные средства, с одной стороны, и справедливые цели, с другой, находятся в непримиримом конфликте. Однако разобраться в этой проблеме можно только после того, как будет разорван этот порочный круг и установлены независимые друг от друга критерии как справедливых целей, так и оправданных средств.

Мы пока исключим из данного исследования область целей, а значит, и вопрос о критериях законности. Вместо этого центральное место отводится вопросу о правомерности тех или иных средств, которые составляют насилие. Принципы естественного права не могут решить этот вопрос, но могут лишь привести к бездонной казуистике. Ведь если позитивное право слепо в отношении безусловности целей, то естественное право столь же слепо в отношении условности средств. Напротив, теория позитивного права приемлема в качестве гипотетической основы в начале данного исследования, поскольку она проводит фундаментальное различие между видами насилия независимо от случаев их применения. Это различие проводится между исторически признанным, так называемым санкционированным насилием, и несанкционированным насилием. Хотя последующие рассуждения исходят из этого различия, оно, разумеется, не может означать, что те или иные формы насилия классифицируются в зависимости от того, санкционированы они или нет. Ведь при критике насилия ее позитивно-правовой критерий не применяется, ему лишь дается оценка. Вопрос состоит в том, какие последствия в отношении сущности насилия имеет то обстоятельство, что такой критерий или различие вообще возможны. Другими словами, в чем смысл этого различия? То, что это различие, установленное позитивным правом, имеет смысл, основано на природе насилия и не может быть заменено никаким другим различием, будет вскоре показано; в то же время будет пролит свет на сферу, в которой только и можно провести такое различие. Подведем итог: если критерий, установленный позитивным правом для оценки законности насилия, можно проанализировать с точки зрения его значения, то сферу его применения стоит подвергнуть критике с точки зрения его ценности. Для такой критики необходимо найти точку зрения, выходящую не только за пределы позитивной философии права, но и за пределы естественного права. Насколько она может быть обеспечена с одной лишь философско-исторической точки зрения на право, станет ясно в ходе дальнейшего рассмотрения.

Смысл различия между правомерным и неправомерным насилием не сразу очевиден. Следует решительно отвергнуть заблуждение естественного права, согласно которому проводится различие между насилием, используемым для достижения справедливых целей, и насилием, используемым для достижения несправедливых целей. Напротив, уже было указано, что позитивное право требует от любого насилия доказательства его исторического происхождения, которое при определенных условиях объявляется законным, правомерным. Поскольку признание правовых форм насилия наиболее ощутимо проявляется в сознательном подчинении его целям, цели, не имеющие такого признания, можно назвать естественными, в то время как все остальные – правовыми. Разнообразные функции насилия в зависимости от того, служит