Воспоминания о моей жизни - Вильгельм Фридрих Виктор Август Эрнст Гогенцоллерн

Если к этому присовокупить, что определенная надежда на скорое окончание подводной войны не осуществилась, то вряд ли еще можно удивляться серьезности морального перелома. Все сказанное в равной мере относится и к нашим союзникам. Их материальному и моральному состоянию должно также с помощью всего доступного нам материала подвести итог, ибо только таким образом сможем мы установить, чего вообще нам следует ожидать, и что, следовательно, предстоит нам сделать.

По ответу на указанные вопросы, поскольку они касаются нас и наших союзников, необходимо, наконец, далее хотя бы с приблизительной точностью постараться выяснить запасы и резервы наших противников. Однако уже сейчас, не подвергаясь опасности быть обвиненным в чрезмерном пессимизме, можно сказать, что сравнение обоих балансов, а именно нашего и наших противников, вряд ли покажет благоприятный нам результат.

Естественным следствием этого является то, что даже в лучшем случае нам нечего думать уже о наступлении и что все усилия наши должны быть направлены на удержание нами своих позиций при интенсивном продолжении подводной войны в течение некоторого времени.

Если от этой последней придется отказаться и притом без надежды на окончание борьбы, то мы по необходимости должны искать мира, который наша дипломатия между тем должна подготовить.

Сделать это тем более составляет нашу обязанность, что мы можем себе откровенно сказать, что наш сильнейший союзник, Австро-Венгрия, ввиду своих экономических и в еще большей мере своих внутриполитических условий, не сможет продолжать войны далее сравнительно непродолжительного срока.

Вряд ли необходимо еще упоминать, что и положение дел в Турции не является особенно радужным.

Я отнюдь не игнорирую при этом того факта, что наши противники находятся тоже в очень плохом положении, и что в их рядах чрезвычайно боятся предстоящей зимней кампании. Однако два момента за последнее время вызвали у них известный перелом в настроении.

Это прежде всего вступление Америки в войну и связанные с этим надежды, а затем слишком поспешное действие германского рейхстага (резолюция о мире), которое, как в рядах наших противников, так и в нейтральных странах, рассматривается как прямое заявление о нашем банкротстве. В Лондоне и Париже, и даже в Риме склоняются теперь к тактике выжидания, так как наше поражение считается там теперь только вопросом времени.

Что же нам надлежит делать, чтобы, несмотря на все, найти почетный и по возможности успешный выход из создавшегося положения?

Прежде всего, какова должна быть наша внутренняя политика?

Сохранение границ, разделяющих отдельные имперские ведомства без утраты из виду, общности действия.

При этом, хотя канцлер, руководящий всей внутренней и внешней политикой, и несет за нее полную ответственность, необходимо все-таки с другой стороны постоянное и плодотворное сотрудничество органов имперского управления с высшим военным командованием, главным морским штабом и т. д. Точно также необходимо держать в курсе происходящих событий и правительства наиболее крупных союзных государств империи.

Важнейшим вопросом по-прежнему остается регулирование потребления угля и продуктов питания.

Внешняя политика. Здесь также должна господствовать только одна воля, опирающаяся на взаимную и открытую информацию всех руководящих инстанций: ведомство иностранных дел, главного военного командования, главного морского штаба.

Откровенность по отношению к нашим союзникам должна быть тоже вменена в обязанность. Насколько это только возможно, надлежит бережно относиться к интересам нейтральных государств и идти навстречу их пожеланиям.

От всякой мысли искать мира через посредство Англии следует отказаться, и все усилия надлежит определенным образом направить в сторону мира с Россией.

Здесь – все основания надеяться, что после отражения предстоящего наступления в России произойдет решительный перелом настроения. Этим моментом и следует воспользоваться.

Можно также и нейтральные государства поставить в известность, что мы, в общем, готовы заключить мир на основе status quo. Они сообщат это нашим противникам, а мы вместе с тем могли бы с помощью искусных посредников подготовить в этом направлении и русские правительственные круги.

С несомненностью можно допустить, что на Западе нас встретит отказ, но зато есть все основания надеяться на то, что Россия попытается заключить сепаратный мир. В таком случае будет создано положение, которое несомненно заставит Англию, уже и без того стонущую от подводной войны, поставить вопрос, следует ли ей и ее союзникам продолжать войну или сравнительно в скором времени вступить с нами в переговоры.

Если же и Россия против ожидания не пойдет на мир, то тогда мы сможем сказать своему народу: мы сделали все возможное, чтобы добиться мира; враги – и это теперь доказано – хотят, однако, нас уничтожить, следовательно, необходимо напрячь все силы, чтобы разрушить этот их план. Возможно, что такой способ действия вызовет такое напряжение народных сил, которое превзойдет даже наши собственные ожидания. Как бы то ни было, наш долг состоит в том, чтобы подготовлять почву к сравнительно скорому миру, ибо если в течение ближайших месяцев подводная война не смирит Англии, то дальнейшее ее продолжение уже не окажет нам существенной помощи.

Нужда в материалах будет непомерно возрастать, пополнение армии новыми резервами с каждым днем будет становиться труднее.

Жизненная сила нашего народа, все более и более истекающего кровью, будет уменьшаться, внутри могут возникнуть стачки и восстания, остановка в производстве снарядов и вооружения может сделать нас безоружными. Финансовое бремя империи возрастает до колоссальных размеров, наши союзники, весьма вероятно, попытаются заключить сепаратный мир, а нейтральные государства будут вынуждены примкнуть к другой стороне.

Политика требует мужества смотреть правде в глаза. Знать и постичь опасность это значит уже наполовину ее преодолеть.

В настоящий момент речь идет о сохранении династии, о сохранении Германской империи и о продолжении даже самого германского народа. Если наши противники навяжут нам свой мир, то перо, подписавшее мир, напишет также и последнюю букву гогенцоллернской, прусской и германской истории. До этого мы не должны довести, и потому наша обязанность, если уже это должно быть, пойти также и на компромиссный мир. Такой мир, конечно, принесет разочарование. Но бесконечное удлинение войны может повести к тому, что весной 1918 года мы окажемся одни против целого мира, без союзников и истекая кровью после трех с половиной лет войны. А такое положение будет грозить нам окончательной гибелью.

Если нам удастся в скором времени заключить мир с нашим восточным противником, то результатом этого будет то, что мы в лице России приобретем новую сферу экономического влияния, но если мы запоздаем с миром, то мы и в этом отношении опоздаем, ибо Америка уже внедрилась в обширное восточное царство.

Но в первом случае мы в финансовом отношении выиграли войну. Этого тоже не следует забывать.

Одно, во всяком случае, несомненно. Если мы удержимся в этой войне, то мы фактически будем победителями, ибо, борясь против всего мира, мы вышли из борьбы неуничтоженными.

Это необычайно