Михаил Ларионов. Лучистая живопись и лучистая материя - Екатерина Бобринская

В последние годы научными исследованиями доказано, что даже неорганические вещества, переходя в коллоидальную форму, приобретают свойства живых существ. Например, платина в виде коллоида может «отравляться» ядами, но может и приобретать «выносливость», «закаляться», становиться «невосприимчивой» к ядам, живо реагировать на малейшие химические и физические раздражения и т. д.441

Художественные опыты Кульбина были тесно связаны с его научными исследованиями. Само название объединения «художественно-психологическая группа „Треугольник“», созданного Кульбиным в 1908 году, бесспорно, соотносилось с кругом его научных интересов в области психологии. В своих теоретических текстах об искусстве Кульбин не просто использовал научную информацию, но и максимально радикализировал собственные научные изыскания. Живопись для него становилась экспериментальной площадкой для применения на практике научных разработок, переосмысления творческих методов и самой природы изображения:

Пора иметь приборы для передачи психики на расстоянии. <…> Тренировкой психики овладеть бессознательным творчеством. Тогда непосредственная проекция условных Знаков из мозга художника в картину живопись. Вызывать видение картины и писать442.

Важное место в размышлениях Кульбина об искусстве занимали идеи материализации, визуализации не только пяти чувств, но и в более грандиозном масштабе – психики как таковой. Кульбин писал:

Художник может изображать всякий признак предмета, возбуждающий в нем эстетическое волнение. Так, живописец и скульптор могут изображать движение, плотность, звук, запах, психику и пр.443

Материализация психического была так же важна для Ларионова и его концепции лучистого зрения. «Материализация духа», о которой он упоминал в связи с лучизмом, опиралась на широкий круг воззрений его времени от материализаций на спиритических сеансах до научных опытов измерения души. Комбинации различных ощущений, очищенных от предметных ассоциаций, ощущений как таковых, материализующихся в цвете и самом красочном веществе, составляли «сюжет» беспредметных лучистых картин444. В письме 1936 года к А. Барру Ларионов дал одно из самых продуманных описаний лучизма:

Лучизм не является теорией художественной, на основании которой или следуя которой артист может достичь других результатов, чем во всех предыдущих художественных школах. Он может только достичь новых ощущений. И получить эти ощущения в полном виде, не разделяя их с созерцанием предмета или какой-либо идеей психологического или иного ощущения. <…> Рейонизм есть стремление найти возможность не только философски или физически объяснить явления восторга, удовольствия эстетического … Это анализ и использование известного рода ощущений, которые не лежат ни в какого рода предметной или иной изобразительности445.

В каком-то смысле для Ларионова лучизм стал художественной практикой, позволившей, не прибегая к услугам математики или измерительных приборов, продвинуться на пути материализации в красках и линиях ощущений, освобожденных от привязки к предметности (минимальных, подобных атомам). В том же письме к А. Барру он подчеркивал:

Rayonisme позволяет допустить возможность физического определения и измерения любви, экстаза, таланта, качеств одухотворенности, лирического и эпического состояния446.

Задача «физического определения и измерения» различных ощущений и психических состояний в лучистой живописи сопоставима с психометрическими исследованиями в области психологии и физиологии, которыми занимался Кульбин и которые были широко распространены на рубеже веков. В рассуждениях Ларионова анализ и измерения в духе позитивистских научных практик превращались в новые методы творчества художника, собирающего и распределяющего на поверхности холста в нужных пропорциях и сочетаниях красочную материю. Красочная материя лучистой картины (без обращения к литературным сюжетам или предметному миру) оказывалась способна уловить, сохранить и передать разнообразные психические состояния. Зрителю предлагалось, глядя на лучистую живописную материю, воспринять на уровне ощущений как таковых импульсы «любви, экстаза, таланта, качеств одухотворенности, лирического и эпического состояния». Однако эта аналитическая и наукоподобная сторона ларионовских комментариев к лучизму представляет только одну грань его концепции и не объясняет природу зрения/воображения, о котором настойчиво писал художник.

Психометрия 2. Дж. Р. Бьюкенен

Возможность «чтения» психических следов в материальных медиумах (распределенная на поверхности холста краска), которую предполагала лучистая живопись, позволяет соотнести живописные опыты Ларионова с еще одним контекстом – с так называемым психометрическим ясновидением. Психометрия в этой версии была открыта (или придумана) американским медиком и физиологом Джозефом Родсом Бьюкененом (1814–1899). Как утверждал Бьюкенен, само слово «психометрия» он изобрел в 1842 году, «чтобы выразить характер новой науки и искусства», и, по его убеждению, это «самое плодотворное и важное слово, которое было добавлено в английский язык»447. Начиная с 1840‑х годов американский исследователь издавал Buchanan’s Journal of Man, где описывал свои эксперименты и обсуждал грандиозные перспективы психометрии, а в 1880‑е суммировал свои исследования в книге с выразительным названием «Руководство по психометрии. Заря новой цивилизации». Идеи Бьюкенена основывались на обнаруженной им психической способности человека, позволяющей получать информацию о различных свойствах материальных объектов без прямого с ними контакта. Бьюкенен начал с открытия способности сенситивов определять свойства металлов без визуального контакта. В дальнейшем он распространил психометрические способности на получение информации о любых объектах. Важно отметить, что психометр448, в отличие от медиумов или сомнамбул, контактировал с объектом только с помощью разумной психической силы, не прибегая к трансу. Несмотря на активное участие в спиритическом движении, Бьюкенен стремился создать научную концепцию, основанную на эмпирическом изучении природных, естественных способностей человека. Открытую им способность он называл «ментальным телескопом», располагая ее тем самым в ряду многочисленных аппаратов, которые использовались в естественнонаучных исследованиях. В случае психометрии таким аппаратом оказывался сам человек.

Способность человека извлекать любые знания буквально из воздуха основывалась, как считал Бьюкенен, на существовании «глубинных потоков чувства, которые совершают свой путь во мраке, не озаренные дневным светом сознания»449. Соприкосновение с такими «подземными потоками ощущений», прежде всего посредством сосредоточения на том или ином предмете (не только материальном, но и представляемом в мыслях), позволяет получать психометрические знания. В своих сочинениях Бьюкенен приводит множество примеров действия психометрической силы. Не просто чтение закрытых писем, что практиковалось и до психометрии, но возможность детально описать самого автора послания, неизвестного психометру; «созерцание» различных историй прошлого через психический контакт с любым предметом (от личных вещей до исторических артефактов); проникновение «ментальным телескопом» в глубины истории и геологии; широкие возможности использования в астрономии, криминалистике и медицине – таков краткий перечень обещаний новой науки450.

Результаты своего открытия и перспективы его применения Бьюкенен описывал как радикальное преобразование всех сфер науки и культуры:

Открытия психометрии позволят нам изучить историю человека, так же как открытия геологии позволяют нам изучать историю Земли. Для психологов существуют ментальные окаменелости, также как минеральные окаменелости – для геологов; и я верю, что в дальнейшем психолог и геолог пойдут рука об руку: один – описывая землю, ее животных и ее растительность, а другой – описывая людей, которые бродили по ее поверхности в тени и мраке первобытного мира! Да, теперь открыт ментальный телескоп, который может пронзить глубины прошлого и познакомить нас с великими и трагическими эпизодами древней истории!451

Подобные утверждения были основаны на убеждении: любые события (от величайших до отдельных жестов, взглядов и проч.) не исчезают, а в виде «ментальных окаменелостей» сохраняются навсегда. Обладающий навыками психометрии человек способен извлечь их из небытия и, что важно подчеркнуть, увидеть с помощью «ментального телескопа»452. Бьюкенен писал:

Человек каждым своим действием оставляет отпечаток, или дагерротип, своего умственного бытия в пространстве своего жизненного окружения и на предметах своей деятельности, в согласии с этим законом, мы получаем ключ к истории нашей расы453.

Аналогия