Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс

Помню, на какой-то постановке одному из ассистентов поручили неблагодарную задачу: после спектакля довести меня до гостиницы так, чтобы я не зашел ни в один бар. В итоге я просто таскал этого бедолагу за собой из бара в бар и с превеликим удовольствием напоил его в хлам. Позже этот парень стал знаменитым театральным продюсером – это был Скотт Рудин[66]. Но тогда он был просто ассистентом, который с треском провалил невыполнимую миссию – доставить меня в трезвости и сохранности – и получил за это нагоняй от начальства.

Как и дядя Джим, я превратился в одного из тех славных пьянчуг, которые вечно ищут приключений на свою голову. Что бы ни представлял собой алкоголизм – со всеми его симптомами и причудами, – у меня на руках оказался флеш-рояль. Стоило мне зарядиться, как я шел напролом, на всех парах, я Буксирщица Энни, я моряк Попай[67], я такой, какой есть, и я – Тони-Тигр[68], тигр, тигр, яркий свет, в валлийских чащах жуткий след[69], я держу тигра за хвост. Я прохвост, иду вразнос!

Время от времени я приходил к выводу, что люди, «обеспокоенные» моим пьянством, правы и что было бы разумнее пить умеренно. А что, можно попробовать! Самодисциплина – вот ключ ко всему! Умеренность во всем. Сбавь обороты. Не гони. Фантастика. Я выпивал на вечеринке один бокал, потом второй, потом начинал подумывать о том, чтобы остановиться. А потом наливал себе третий – чтобы от души отпраздновать свое потрясающее благоразумие.

Большинство актеров в те времена слыли «гуляками» (то есть были буйными пьяницами). В этом списке сияли самые звездные имена: Питер О’Тул, Ричард Харрис, Оливер Рид, Ричард Бертон, Никол Уильямсон, Роберт Стивенс, Уилфрид Лоусон. Легендарные кутилы, шумные герои театра 1960-х, и каждый из них был невероятно талантлив. Я провалился в ту же кроличью нору. Вот только я не был компанейским выпивохой, пить предпочитал в одиночестве.

В 1963 году в британский прокат вышли «Дни вина и роз» – серьезный, мелодраматичный и довольно сентиментальный фильм с Джеком Леммоном и Ли Ремик[70] в главных ролях. Мне всегда нравился Джек Леммон. Он смешил меня до слез, особенно в фильме «В джазе только девушки» с Мэрилин Монро и Тони Кертисом. Понятия не имея о сюжете нового фильма, я пригласил девушку в местный кинотеатр в Лестере. Думал, мы посмотрим на игру Джека Леммона и от души посмеемся.

Был промозглый воскресный полдень. Вступительная песня показалась мне чересчур романтичной для комедии – слащавая голливудская мелодия, которую хор голосов делал еще более приторной. Музыка Генри Манчини, стихи Джонни Мерсера. «Стильно», – подумал. Я всегда обращал внимание на музыкальные титры – еще одна порция имен для моего мозга-картотеки и без того забитого всякими бесполезными сведениями.

Фильм открывается сценой в шумном городском баре. Джо (Джек Леммон) – ловкач и прожигатель жизни, работает в какой-то корпорации и в основном занимается тем, что нанимает молоденьких девушек в качестве эскортниц для кучки стареющих боссов. Он знакомится с одной из этих девушек – красоткой Кирстен (Ли Ремик). Начинается роман, и сразу становится ясно, что эта любовная история будет бурной.

«Ой-ой», – подумал я. Этот сюжет смутно напомнил мне «Потерянный уик-энд»[71] – фильм, который я смотрел с отцом, когда мне было девять. (Тогда, не подозревая, что это фильм – предостережение об алкоголизме, я просто с восторгом пялился на галлюцинации, лезущие из стены.)

Мне хотелось посмеяться, а не любоваться слезливой мелодрамой в мягком фокусе. Джо и Кирстен сближаются. В одной из следующих сцен оба стоят на краю причала в Сан-Франциско. Глубокая ночь. Джо изрядно набрался. Кирстен пребывает в романтическом, хмельном состоянии. Я все ждал, когда начнется смешное: ну давай же, рассмеши меня!

Джо заглядывает в почти пустую бутылку Jack Daniel’s, допивает последнюю каплю и роняет бутылку в воду. Оба смотрят, как она уходит на дно. Музыка Манчини. Кирстен мечтательно произносит строки из стихотворения Эрнеста Доусона[72]:

Нет, дни вина и роз не длятся век:

Из мглы неясных снов

Наш путь мелькнет на миг, окончив бег

В пучине тех же снов.

Стихи были мне незнакомы, но я каким-то внутренним чутьем осознал заключенную в них истину. Я всегда знал, что жизнь – это сон. Возможно, это была сентиментальная чепуха, но она зацепила что-то очень глубоко внутри меня.

В последней сцене фильма Джо удалось завязать, но Кирстен остается пленницей этого кошмара. Она умоляет Джо вернуться к ней – снова начать пить. Без выпивки мир кажется ей грязным. Джо отказывается. Он вынужден ее отпустить. Кирстен уходит, и это самый невыносимый момент. Джо смотрит из окна, как она идет по улице, неоновая вывеска «БАР» мигает, вспыхивает, гаснет. Экран уходит в черноту. Снова звучит печальная музыка.

Я знал, что это и моя проблема, но мысленно все еще разделял путь Кирстен, а не Джо. Иногда я брал себя в руки и не пил неделю или две. Три недели – это был мой потолок. Дальше мне начинало казаться, что я схожу с ума. Меня изводила невыносимая нехватка энергии. Возможно, это была подсознательная тяга к смерти. Понятия не имею. Пройдет еще 12 лет, прежде чем я разрублю этот узел и шагну в новый мир. Двенадцать лет, на протяжении которых бутылка за бутылкой будут падать из моих рук в воду.

Глава 13

Будь благоразумен, подумай

Я познакомился с Дженни Линтон 5 декабря 1969 года. Она работала ассистентом кинопродюсера на студии Pinewood – это огромный британский съемочный комплекс в 20 милях от центрального Лондона. Я снимался там в фильме по Алистеру Маклину «Когда пробьет восемь склянок»[73]. Я понемногу становился известным и начал прилично зарабатывать, но завидным женихом меня сложно было назвать.

Почему такая добрая и славная женщина, как Дженни, вообще тратила на меня время – уму непостижимо. Ей были присущи все чуждые мне добродетели: уравновешенность, спокойствие, терпение. Полная моя противоположность. Когда мы приезжали на воскресный обед к ее родителям в Эпсом, в графство Суррей, на столе у них стояла одна бутылка вина – на всех! Одна бутылка! Одна!

Скажем так, мы были слеплены из разного теста. Ее родители были людьми основательными, порядочными. Как они не раскусили меня сразу же – ума не приложу. Они в жизни не общались ни с одним актером. Отец ее только и заметил: «Он у тебя слегка диковат, а? И явно любит заложить за воротник. Ты уверена, что он тебе подходит?»

«Ты уверена, что он тебе подходит?» – это, полагаю, была вежливая формулировка для совета «Гони