Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

* * *

Британская медицина столкнулась с собственным обширным кровоизлиянием. Врачи толпами покидают ряды НСЗ, и их массовый исход явно не идет на пользу пациентам. То же происходит с медсестрами, акушерками, фельдшерами скорой, физиотерапевтами и всеми остальными медработниками. Сегодня в Англии, Уэльсе и Северной Ирландии в общей сложности не хватает порядка 23 000 медсестер, 6000 врачей и 3500 акушерок [11]. Кровь нашей системы здравоохранения — персонал, без чьего рвения НСЗ попросту не может существовать, — стремительно утекает прочь.

Сегодня в Англии, Уэльсе и Северной Ирландии в общей сложности не хватает порядка 23 000 медсестер, 6000 врачей и 3500 акушерок.

Когда кто-нибудь из журналистов указывает на это, в ответ пресс-служба Министерства здравоохранения неизменно ссылается на статистические данные, которые якобы демонстрируют, что при текущем правительстве численность персонала НСЗ стала велика, как никогда раньше. Так, Джереми Хант любит рассказывать про «десять тысяч новых врачей», которых Консервативная партия привела в НСЗ, с тех пор как пришла к власти в 2010 году. Как всегда, однако, дьявол кроется в деталях. Если учесть частично занятых врачей, это число сразу же уменьшится вдвое, а если принять во внимание рост численности населения Великобритании, то никакого увеличения количества врачей на душу населения и вовсе не наблюдается [12]. В данном случае, как и во многих других, с помощью статистики политические деятели стремятся исказить реальность, чтобы скрыть явное несоответствие между количеством медработников и пациентов, очевидное для всех, кто работает в НСЗ.

Вопреки искаженным фактам, которые правительство пытается выдать за действительность, в Великобритании врачей на душу населения меньше, чем почти во всех остальных европейских странах, в том числе в Болгарии, Эстонии и Латвии. Согласно данным ОЭСР[20], на 1000 человек у нас приходится 2,8 врача, тогда как в Греции этот показатель составляет 6,1, в Австрии — 4,8, а в Италии — 4,1 [1]. Хуже того: хотя все вакансии, рассчитанные на вчерашних выпускников медицинских школ, и заняты, согласно статистике самого Министерства здравоохранения, в общей сложности пустует каждое десятое место, которое должны занимать младшие врачи — стажеры. Как результат, из-за дефицита персонала пациенты подвергаются потенциальной опасности. Начиная с 2010 года массовый отток молодых врачей из рядов НСЗ все больше усиливается. Так, в 2011 году почти три четверти врачей после первых двух лет практики продолжали стажироваться в НСЗ. В 2012-м этот показатель снизился до 67 %; в 2013-м — до 64 %; в 2014-м — до 58 %. А в 2015-м, судя по последним данным, лишь 52 % молодых врачей оставались работать в больницах НСЗ, в то время как остальные уезжали за границу, чаще всего в Австралию или Новую Зеландию [13]. Если же говорить об отдельных специальностях, то, например, нехватка стажеров-педиатров достигла критического масштаба: по всей стране пустует каждая пятая вакансия.

Некоторые представители СМИ принялись утверждать, что молодых врачей, решивших повернуться спиной к НСЗ, следует наказать за дерзость, заставив вернуть налогоплательщикам стоимость обучения. Они попытались создать образ безответственных дилетантов, соблазнившихся беззаботным серфингом на Золотом берегу, а не людей, которым пришлось отказаться от любимой работы из-за невыносимых условий труда. И одновременно работники НСЗ изо всех уголков страны в один голос трубят об ужасах, с которыми сталкиваются ежедневно. Важно отметить, что для любого медика, которому не наплевать на безопасность пациентов, все происходящее вокруг перекликается с показаниями персонала больницы Мид-Стафф.

В Великобритании врачей на душу населения меньше, чем почти во всех остальных европейских странах: на 1000 пациентов всего 2,8 врача, тогда как в Греции — 6,1, в Австрии — 4,8, а в Италии — 4,1.

Недавно одна акушерка написала анонимное письмо в местную газету «Эхо Ливерпуля», которое впоследствии приобрело вирусную популярность в социальных сетях. Как и многие другие работники НСЗ, я принялась активно его распространять, потому что оно исключительно точно описывает тяжелые условия, в которых работают сегодня как акушерки, так и медсестры с врачами. Условия, которые правительство всячески приукрашает.

«Я акушерка, и мне хотелось бы умереть» — так начиналось письмо. Дальше автор писала:

«Мне есть за что благодарить судьбу: за дом, за машину, за еду в холодильнике, за любящую семью и стабильную работу. Только вот правда в том, что работа забирает меня всю целиком. Она превратилась в черную дыру, которая разрушает мою жизнь.

В данный момент у меня сорок пациенток, и их число постоянно растет. Таким образом, прямо сейчас я несу личную ответственность в общей сложности за восемьдесят человеческих жизней. Я толком не сплю по ночам. Мне негде заручиться поддержкой и помощью. Я уже и не припомню, сколько смертей мне удалось предотвратить. И я всегда сохраняю невозмутимость, общаясь с родителями детей, которых мне удалось вытащить из цепких лап смерти. Им и невдомек, сколько слез я проливаю, сидя на полу в туалете для персонала.

В какой-то момент британские СМИ попытались создать образ врачей, ушедших из профессии, как безответственных дилетантов, а не людей, которым пришлось отказаться от любимой работы из-за невыносимых условий труда.

Но я привожу себя в порядок, как делают все, и перехожу к следующей паре, к следующим родам, гадая, что они мне принесут. Я боюсь принимать следующие роды, так как еще толком не отошла от предыдущих. Но у нас сейчас такой дефицит персонала, что мне приходится покорно выполнять свои бесчисленные обязанности. Их список все растет, и я знаю, что никогда не доберусь до его конца, как бы ни старалась… Смены тянутся бесконечно. Обычно я даже не устраиваю перерыв на обед, а нередко дорабатываю до конца смены, так ни разу и не сходив в туалет. Акушерки частенько шутят между собой, что у нас чугунные мочевые пузыри. Я такая не одна. Это стало настолько распространенным явлением, что, боюсь, постепенно превращается в норму.

Я чувствую, что не могу выполнять свою работу без угрозы для пациентов, не говоря уже о том, чтобы предоставлять им качественный медицинский уход. Я с трудом влачу свое жалкое существование… Такое