Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

призвали к публичному ответу, что даже в голову не пришло взглянуть на ситуацию глазами медсестер. Кроме того, оглядываясь назад, я понимаю, что недостаточно постаралась разобраться в том, как внешние ограничения бюджета приводят к нехватке персонала, не оставляя больнице возможности хоть как-то повлиять на происходящее. Сейчас, когда я сама стала врачом, меня передергивает от одной только мысли о том, как можно работать в столь тяжелых для психики условиях. Представьте, что вы сознательно решили специализироваться на онкологии. Вы захотели посвятить себя заботе о людях, терзаемых болезнью, которую, как никакую другую, окружают всевозможные страхи и табу. И вот теперь каждый раз, приходя утром на работу, вы видите перекошенные страхом лица пациентов, столпившихся в зале ожидания, и прекрасно отдаете себе отчет, что некоторых из них придется отправить домой. И они тоже это понимают. Возможно, как и пациенты, вы начинаете про себя молиться: «Умоляю, пусть им об этом сообщит кто-нибудь другой, пусть старшая сестра выберет не меня. Только не сегодня, только не снова». Но вы хорошо ладите с людьми, поэтому именно вам в очередной раз поручают самую грязную работу. Вы идете по коридору, ощущая на себе давление каждой пары глаз, преследующих вас. Пациенты точно знают, что их ждет, если вы остановитесь напротив них. Когда вы приближаетесь к первому пациенту из списка — к пожилому джентльмену, истощенному раком, — чтобы сообщить плохие новости, глаза его жены наполняются слезами еще до того, как вы успеваете произнести хоть слово. Они уже столько раз через это проходили.

— Мне очень жаль, — начинаете вы, а она всхлипывает все громче и громче. — Сегодня у нас недостаточно персонала, и я боюсь, что мы вынуждены попросить вас прийти завтра. Будем надеяться, что выйдет больше медсестер.

Пока они забирают пальто, чтобы уйти, так и не получив лекарств, как уже бывало много раз, вы принимаетесь рыскать глазами по комнате в поисках следующего пациента из списка, в глубине души сгорая со стыда.

* * *

Когда с пациентом, обратившимся в учреждение НСЗ, происходит нечто недопустимое, этому не может быть оправданий. Однако отсюда вовсе не обязательно следует, что люди, чьи действия или бездействие непосредственно нанесли больному вред или стали причиной жестокого обращения с ним, несут вину за свое поведение. Порой врачи и медсестры, старающиеся добросовестно выполнять свои обязанности, оказываются в плену у системы, точно так же как пациенты, страдающие от некачественного медицинского ухода. Когда наносишь вред пациентам либо не можешь его предотвратить, это причиняет особые, ни с чем не сравнимые страдания, ведь ты же всегда хотел лечить, помогать людям.

Врачи в Британии уходят из профессии, потому что не хотят быть жалкой тенью того врача или медсестры, которыми когда-то мечтали стать, не хотят подводить себя, подводить пациентов, отказываться от своих принципов.

Злость Дженнифер Миддлтон на врачей и медсестер, которые обращались с ее мужем «как с дерьмом», вполне можно понять. Вместе с тем в каком-то смысле их работодатели относились к врачам и медсестрам не лучше, вынуждая их смотреть в глаза пациентам, которых подвели не они сами, а разваливающаяся на части система. Даже степень вины больничного руководства находится под большим вопросом. Если бюджета больницы, размер которого устанавливается на самых верхах НСЗ в угоду политическим приоритетам правительства, оказывается недостаточно для удовлетворения потребностей пациентов, то все, начиная с главного врача, вынуждены участвовать в предоставлении медицинских услуг, не соответствующих общепринятым стандартам качества.

Неудивительно, что медсестры и врачи один за другим покидают НСЗ. Альтернатива для них — деморализованных, бесправных и постоянно измотанных — еще более удручающая. Разочарование в своей профессии, ожесточенность, безразличие, стресс — они больше не хотят быть жалкой тенью того врача или медсестры, которыми когда-то мечтали стать, не хотят подводить себя, подводить пациентов, отказываться от своих принципов, идти на поводу у ситуации до тех пор, пока окончательно не сломаешься. Лучше уж уйти, пока еще можешь, пока еще сохранил человеческое достоинство. Как крысы с «Титаника», персонал НСЗ бежит из чувства самосохранения. Мы огорчаемся по поводу каждого ушедшего от нас достойного коллеги, жалея о потерянных ценных кадрах, но в душе при этом втайне им завидуем.

В 2016 году в Британии десятки тысяч пациентов более четырех часов просиживали в очереди в отделениях неотложной помощи, более шести недель дожидались так называемой срочной томографии.

В больнице Мид-Стафф, может, все и дошло до крайности, но процессы, которые привели к сложившейся там плачевной ситуации, наблюдаются сейчас в НСЗ повсюду. Так, в нашей больнице персонал, непосредственно работающий с пациентами, прекрасно осознает, что постоянно висит на волоске от катастрофы. Наиболее душераздирающим для меня, журналистки, которая стала врачом, является тот факт, что политики, управляющие НСЗ, в курсе того, что система балансирует на лезвии ножа, но ради собственной выгоды предпочитают не заострять на этом внимания. Бывшему ведущему новостной программы Newsnight на BBC Джереми Паксману ошибочно приписывают авторство фразы «Почему этот лживый ублюдок мне лжет?», которой он якобы начинал каждое интервью. Что касается персонала НСЗ, то мы все чаще и чаще задаем политикам тот же вопрос, только в слегка видоизмененном виде: «Почему этот лживый ублюдок лжет обо мне?» Очевидно, что враждебность и подозрительность не способствуют конструктивному диалогу. Но стоит ли говорить, что наш скептицизм неизбежен, поскольку власти снова и снова красноречиво заверяют общественность, будто НСЗ процветает как никогда, в то время как мы прекрасно знаем, что система с каждым днем все больше загнивает.

Как правило, несоответствие россказней правительства тому, что в действительности происходит в больницах НСЗ, наиболее остро всплывает, когда появляются очередные статистические данные, мрачными красками рисующие успехи этого самого правительства при руководстве НСЗ. Так, например, в начале 2016 года в ответ на самые худшие месячные показатели НСЗ Англии за всю историю президент Сообщества врачей неотложной медицины Марк Холланд не мог не выступить с публичным заявлением. По всей стране десятки тысяч пациентов более четырех часов просиживали в очереди в отделениях неотложной помощи, более шести недель дожидались так называемой срочной томографии и более четырех часов проводили на каталке в коридоре, прежде чем им предоставляли койку в палате. Вспомнив о «стремлении» Джереми Ханта предотвратить одиннадцать тысяч ежегодных смертей, якобы ставших следствием печально известного «эффекта выходных», Холланд отметил, что ежедневная перегруженность