Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

правительством новых контрактов, прозвали «радикалами» и «экстремистами», чуть ли не приравняв к террористам. Джереми Хант, судя по всему, одобрил подобные нападки, а некоторые высказывания и вовсе радостно процитировал в «Твиттере». За все годы учебы в медицинской школе мне ни разу в голову не приходило, что однажды некоторые журналисты станут употреблять выражение «врач-стажер» как оскорбление. И, соответственно, я даже не догадывалась, насколько обидным это может быть.

С тех пор как министр развернул кампанию по продвижению «семидневного здравоохранения», отношения между врачами и правительством испортились окончательно. Хант принялся твердить, что введет новый контракт насильно, если переговоры ни к чему не приведут. В ответ Комитет младших врачей, являющийся частью Британской медицинской ассоциации, объявил среди своих членов голосование о проведении забастовки. Речь Ханта подтолкнула множество рядовых врачей, которые, как и я, раньше не участвовали в деятельности БМА, к активным действиям. Прежде я, подобно большинству коллег, лишь смутно догадывалась, что контракты врачей подлежат обсуждению. Я и вступила-то в БМА, чтобы каждые выходные получать свежий номер British Medical Journal.

Как правило, врачи не из тех, кто склонен к мятежам. Обычно мы угождаем другим, а не поднимаем восстания. Всю жизнь мы беспрекословно подчиняемся правилам. Когда подростковый бунт наших одноклассников выходил за пределы школьного двора, мы отправлялись в библиотеку, чтобы готовиться к дополнительным экзаменам. Затем, добровольно выбрав еще пять или шесть лет постоянных экзаменов, мы покорно согласились на условия труда, которые в любой другой профессиональной сфере восприняли бы скептически. У меня были друзья, которые за год попросили дать им отпуск на время свадьбы и медового месяца, но в последний момент обнаружили, что как раз на эти недели им поставили дежурства. Выходя на работу, я умоляла заранее составить мне такое расписание, чтобы можно было спланировать, кто присмотрит за ребенком, но в первый же день мне сообщили, что начинаю я с ночных дежурств и должна приступить к работе в тот же вечер. Я работала в больнице, где в ординаторской под потолком водились крысы, а за плинтусами обитали тараканы, несмотря на то что младшие врачи несколько лет пытались добиться от руководства, чтобы кто-нибудь занялся этой проблемой.

У меня были друзья, которые за год попросили дать им отпуск на время свадьбы и медового месяца, но в последний момент обнаружили, что как раз на эти недели им поставили дежурства.

Раньше мы ко всему относились с поразительной безропотностью, но Ханту удалось добиться невиданного. Он вынудил младших врачей всерьез заняться политикой, превратив нас из покорного скота в воинственных борцов за справедливость. Некоторые из нас дали телевизионные интервью, которые приобрели вирусную популярность, охватив аудиторию в сотни тысяч и даже миллионы зрителей. Другие занялись организацией массовых акций протеста в Лондоне, Лидсе и Белфасте. Пятеро младших врачей вызвались сражаться с Хантом в суде и посредством краудфандинга менее чем за сутки собрали рекордные для британского судебной системы пятьдесят тысяч фунтов. Однако самым значительным нашим достижением было то, что с помощью социальных сетей мы коллективно оспорили утверждение Ханта, якобы единственный предмет спора — это размер нашей зарплаты. Когда несколько врачей, не являвшихся членами БМА, создали на «Фейсбуке» специальную группу для обсуждения контрактов младших врачей, об этом тут же заговорили, и вскоре в ней числилось более шестидесяти тысяч участников — преимущественно практикующих врачей, хотя туда также вступило немало журналистов и представителей Министерства здравоохранения. В этой группе мы открыто делились мнениями, идеями и комментариями по поводу разворачивающейся эпопеи. Впервые в истории пятьдесят четыре тысячи британских младших врачей сплотились между собой для коллективных действий.

В субботний день, слишком холодный для середины октября, двадцать тысяч врачей и их сторонников собрались на Даунинг-стрит в центре Лондона, чтобы выступить против новых контрактов. Раньше мне доводилось присутствовать на марше протеста только однажды — когда миллионы людей вышли на демонстрации против войны в Ираке в 2003 году. Но там я была не в качестве участника, а чтобы отснять материал для документального фильма про «Аль-Каиду». Так что формально это был мой первый митинг. За охраной общественного порядка следило множество полицейских, в то время как врачи в белых халатах, пенсионеры и дети повалили в сторону Вестминстера. Некоторые пришли целыми семьями, с баннерами и транспарантами, на одном из которых была выведена фраза, на следующий день увековеченная прессой: «Я, может быть, и не гинеколог, но всегда могу определить, когда передо мной Хант»[21].

Никогда раньше я не встречала такой поддержки от полицейских. Один из них подошел ко мне и сказал:

— Не сдавайтесь. Продолжайте бороться. Мы не хотим, чтобы с вами сделали то же самое, что и с нами.

Это произвело на меня сильное впечатление. Для массового протеста наш митинг оказался уж больно мирным. Подойдя к резиденции премьер-министра, мы немного попели и поразмахивали плакатами, а затем толпа спокойно рассосалась, оставив после себя лишь небольшую группу (к ней присоединилась и я), которая сочла своей обязанностью пройти обратно по следам митингующих, чтобы убрать мусор. Что ж, даже когда медиков доводят до крайности, мы ничего не можем поделать с присущей нам законопослушностью.

Дэйв и дети отнеслись к моей «воинственности» неодобрительно. Я начала заводить будильник на полчаса раньше, чтобы успеть прокомментировать в «Твиттере» последние небылицы правительства, прежде чем накормить детей завтраком и отправиться на работу. Я теперь писала статьи в газеты и регулярно моталась в Лондон, чтобы дать интервью в прямом эфире телевизионных новостей. Время от времени нашу кухню оккупировала съемочная бригада, и мне приходилось, к несказанной радости моих детей, давать им планшет, чтобы они не мешали. Однажды муж спросил у пятилетней дочки, не хочет ли она в виде исключения лечь спать попозже, чтобы посмотреть, как мама дает интервью в новостях. Она немного поразмыслила над этим предложением, после чего вынесла бескомпромиссный вердикт.

Даже когда врачи Британии устроили митинг перед резиденцией премьер-министра, он прошел без беспорядков, а в конце они сами собрали за собой мусор. Даже полицейские морально поддерживали их.

— А в этих новостях будет «Мой маленький пони»? — спросила она.

— Нет, боюсь, что не будет, — ответил муж.

— А… Ну тогда нет. Вот если бы там показали «Моего маленького пони»… А про маму будет скучно.

И она была права. Одержимые люди