Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

Задолго до того, как мы вышли на забастовку, многие обозреватели называли наши аргументы по поводу безопасности не более чем неумелыми попытками подтасовать факты — частью циничной стратегии, с помощью которой мы хотели превратить грязный спор о размере заработной платы в благородную и достойную восхищения борьбу за правое дело. В конце концов, намекали они, врачи собрались использовать страдания пациентов в качестве оружия (ведь в дни забастовок пришлось бы отменять операции и прием), чтобы добиться желаемых условий контрактов. Но мне были нужны вовсе не деньги. Зарплата, от которой я добровольно отказалась, покинув телевидение десятью годами ранее, была в три раза выше той, что я получала, работая врачом. Все, чего я отчаянно хотела, — чтобы дефицит медицинского персонала, который и без того мешал мне выполнять свои обязанности, не стал еще острее. Я боялась не только за пациентов, но и за собственное будущее в медицине.

9

Эстроген

Ровно в четыре утра мой мозг начинает давать сбой. Я могу без проблем ходить, разговаривать, проводить различные медицинские процедуры, но моя способность обрабатывать информацию падает почти до нуля. Один или два раза, когда я заполняла медкарту пациента приблизительно в это время, ручка покидала пределы страницы, а мои глаза смыкались на середине предложения. С точки зрения безопасности пациентов это определенно не идеальные условия. На помощь приходят диетическая кола, шоколадные батончики, холодная вода в лицо, удары по щекам. Как бы то ни было, во время ночного дежурства у каждого наступает момент максимальной усталости и уязвимости.

Однажды ночью — спустя всего несколько недель после того, как я стала дипломированным врачом, — меня вызвали, чтобы поставить пациенту канюлю. На часах было как раз четыре утра. Засыпая на ходу, я направилась в палату, надеясь, что с венами пациента не возникнет затруднений. Ему было, полагаю, немного за пятьдесят. Он оказался достаточно бодр, чтобы радостно подмигнуть при появлении интерна женского пола. Я должна была заметить, что улыбался он скорее похотливо, и сообразить, что облизывание губ — не самый традиционный способ приветствовать врача. Но я устала до крайности, и все эти настораживающие признаки ускользнули от меня. Задернув шторы и сосредоточенно присев на корточки, я не замечала ничего, помимо вен, которые изучала в тусклом больничном освещении. Только я собралась пронзить кожу пациента иглой, как он внезапно схватил меня за руку. Вздрогнув от неожиданности, я подняла глаза и увидела мерзкую ухмылку.

— О да, тебе же нравится стоять вот так вот? На коленях передо мной?

Он снова медленно, похотливо облизал губы. До меня дошло, что другой рукой от трет себе между ног. Не издав ни единого звука, я встала и вышла из палаты. Хочется верить, что, если бы часы не показывали четыре утра, я устроила бы ему такую взбучку, что в следующий раз он подумал бы дважды, прежде чем сексуально домогаться женщины-врача, оставшейся с ним наедине. Но я в этом не уверена. Унижение — сильная эмоция, и больше всего на свете в тот миг мне хотелось оказаться как можно дальше от него. Я никому об этом не рассказала: тихонько поплакала в коридоре после столь омерзительного происшествия да продолжила работать.

Я была свидетелем того, как врачей оскорбляли из-за цвета их кожи, присутствовала при физических домогательствах к медсестрам, слышала, как особо буйный пациент угрожал расправиться с санитарами, пытавшимися его усмирить.

Подобное поведение не свойственно пациентам стационара, однако сотрудники непредсказуемого отделения неотложной помощи готовы к любого рода выходкам, особенно после закрытия пабов. Я была свидетелем того, как врачей оскорбляли из-за цвета их кожи, присутствовала при физических домогательствах к медсестрам, слышала, как особо буйный пациент угрожал расправиться с санитарами, пытавшимися его усмирить, — список можно продолжать бесконечно. Одним утром — за несколько недель до того, как мне предстояло начать первую полугодовую стажировку в отделении неотложной помощи, — я наткнулась на свою подругу, у которой только что закончилось ночное дежурство в этом отделении.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась я: она выглядела так, будто вот-вот расплачется.

— Как бы мне хотелось, — горько сказала она, — чтобы хоть одно дежурство в этом месте прошло без того, чтобы кто-то назвал меня сукой.

На деле же даже самые агрессивные посетители отделения неотложной помощи доставляли мне гораздо меньше проблем, чем я ожидала. По ночам неизменно приходилось сталкиваться с проявлениями расизма, женоненавистничества, пренебрежительного отношения или с оскорблениями — а порой со всем в одном флаконе, — но обычно такие пациенты были пьяны, под наркотиками либо страдали психическими отклонениями, делавшими их агрессивными и несдержанными. Это, безусловно, неприятная составляющая работы врача, но я никогда не принимала оскорбления на свой счет. Но как-то раз, когда я была на третьем триместре беременности, самый старший медбрат нашего отделения во время ночного дежурства не пустил меня на вызов к очередному пациенту.

— Серьезно, Рэйч, займись следующим из списка, — сказал он. — Поверь мне, лучше тебе с этим парнем не встречаться.

Как оказалось, этот мужчина только что нанес моральную травму молодой неопытной медсестре-студентке. Придя к нему для осмотра, она задернула вокруг кровати штору. Скрытый от посторонних глаз, мужчина убедил медсестру, чтобы та осмотрела его пенис, которому, как он заявил, требуется медицинская помощь. Его невероятно распухший член был аж трижды перемотан у основания резиновым браслетом партии «Британия прежде всего»[22] — довольно специфическое, мягко говоря, проявление патриотизма. Все медсестры пришли в бешенство. Их возмутило такое отношение к одной из них.

Врачи регулярно сталкиваются с расизмом, женоненавистничеством или просто пренебрежительным поведением пациентов.

По правде говоря, с людьми, с которыми работаешь бок о бок в отделении неотложной помощи и вместе с которыми становишься свидетелем тех драм, ужасов и несчастий, что судьба порой подкидывает пациентам, складываются очень крепкие отношения. В таких условиях зарождается несгибаемый дух товарищества.

* * *

Что касается сексизма, то в любой социальной группе встречаются люди с отклонениями, и врачи, равно как и пациенты, не исключение. Я редко становилась свидетелем проявлений открытого женоненавистничества среди коллег-медиков, хотя несколько случаев и врезались мне в память. Дело было незадолго до моих выпускных экзаменов.