Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

У меня не было убедительного ответа. Я любила своих пациентов, и мне нравилось быть врачом. И все же факт оставался фактом: моей семье приходилось платить — как с финансовой, так и с эмоциональной точки зрения — за мое добровольное решение проводить время не с родными, а в больнице. В наименее удачные дни, когда я разрывалась на части между детьми, мужем и пациентами, медицина порой казалась мне не столько призванием, сколько моим капризом. Сокращение рабочих часов после первого года врачебной практики стало для меня единственным решением. Однако даже при 60 %-й загрузке я зачастую работала более сорока часов в неделю, которые обычно соответствуют полной ставке.

* * *

По мере того как конфликт между правительством и младшими врачами набирал обороты, я все гадала, когда же всплывет вопрос половой принадлежности. Долго ждать не пришлось. Обозреватель Доминик Лоусон, пишущий для Sunday Times, сочинил целую статью с провокационным заголовком «Смена пола в НСЗ, о которой никто не хочет говорить», где объяснял, что реальная причина конфликта кроется вовсе не в хронической нехватке персонала, недостаточном финансировании или подстрекательских инсинуациях пресс-службы Министерства здравоохранения, а, как ни странно, в эстрогене. Если верить Лоусону, среди врачей уже многие годы «бушуют дебаты» по поводу негативных последствий «феминизации медицины» [29]. Удивительно, что ни я сама за семь лет врачебной практики, ни мои коллеги ни разу с этими яростными дебатами не столкнулись. Как бы то ни было, главный его аргумент заключался в том, что наблюдаемый кризис НСЗ вызван преобладанием врачей женского пола.

Когда-то, давным-давно, все врачи были мужчинами: женщин считали неспособными заниматься медициной. Все изменилось в 1876 году, когда в результате упорной борьбы, которую возглавила Элизабет Гаррет Андерсон — первая женщина, ставшая врачом в Великобритании, был принят закон, запрещающий не допускать женщин к обучению в медицинских школах. Сегодня, спустя почти полтора столетия, женщин среди студентов-медиков больше, чем мужчин. И тем не менее, по мнению Лоусона, мы склонны избегать сверхурочной работы и ставить семью выше карьеры, поэтому чаще переходим на неполную занятость, способствуя тем самым дефициту врачебного персонала. Другими словами, он фактически утверждал, что младшие врачи угрожают стране забастовками лишь потому, что прекрасный пол хотел бы по выходным оставаться дома и нянчиться со своими детьми. Хуже того, поскольку на обучение каждого врача тратится очень много бюджетных денег, мы — женщины-врачи, работающие неполный день, — своим неэффективным трудом слишком дорого обходимся налогоплательщикам.

В качестве доказательства Лоусон процитировал доктора Криса Хита, «ветерана НСЗ с сорокалетним стажем», который написал ему: «Женщины-врачи не любят дежурства по выходным… Это одна из причин, по которым педиатрические отделения по всей стране не справляются со своей работой: 70 % из работающих там младших врачей женщины, которые слишком часто уходят в декрет». Боюсь, это действительно так. Если за всю карьеру родить двадцать детей или более, то придется потратить изрядное количество времени на грудное вскармливание. Очевидно же, что главная проблема НСЗ — женщины вроде меня, которые сначала заполоняют медицинские школы, затем безнаказанно производят на свет детишек и, наконец, бросают пациентов на произвол судьбы, чтобы предаваться беззаботной жизни, работая на полставки.

Вдохновленная феноменальным успехом видеоролика Like a Girl[23] компании Always — известного производителя прокладок — который показывали в 2015 году во время Суперкубка [30], я решила высмеять Лоусона в социальных сетях, запустив сатирический хештег #likealadydoc[24]. К моему огромному удовлетворению, он распространился за пределы Великобритании: врачи по всему миру — как женщины, так и мужчины — поспешили выразить свое отношение к этой сексистской чепухе. Вот некоторые из моих любимых записей в «Твиттере» от коллег-врачей:

«Я извиняюсь от лица моей матки за ее роль в кризисе НСЗ и децентрализации медицинских услуг» [31].

«Я все перепутала и получила три диплома и два членства в королевских колледжах. А ведь всего-то вышла из дома за новым платьицем» [32].

«Мой бедный муж остался дома делать всю женскую работу, пока я в эти выходные 26 часов проработала в больнице, замещая недостающий персонал» [31].

«На этих выходных по поводу каждого важного решения, касающегося пациентов, я совещался с женщиной. Моим консультантом. Моим начальником. Моим образцом для подражания» [33].

Раньше женщины считались слишком глупыми, чтобы заниматься медициной. Теперь же, судя по всему, их главный недостаток в том, что яичники соблазняют их на частичную занятость, снижая экономическую эффективность.

За всеми этими насмешливыми фразами, разумеется, скрывался серьезный смысл. В былые времена женщины считались слишком глупыми, чтобы заниматься медициной. Теперь же, судя по всему, наш главный недочет заключался в том, что мы были недостаточно продуктивными с экономической точки зрения, так как яичники соблазняли нас на частичную занятость. В своих аргументах Лоусон не учел, что, возможно, в Великобритании XXI века не только матери, но и некоторые отцы не прочь заняться воспитанием потомства. Многие современные мужчины — мужчины вроде моего отца — были бы рады возможности проводить дома с детьми больше времени. Короче говоря, отсутствие гибкого рабочего графика не является сугубо женской проблемой — это проблема всех людей. Вот только в обществе, где приходится платить сумасшедшие деньги за то, чтобы за твоими детьми присмотрели, где частичная занятость скорее исключение, чем норма, и где для мужчин считается нормальным вкалывать с утра до ночи, чтобы выполнять роль кормильца семьи, именно женщины чаще всего вынуждены жертвовать карьерой ради детей.

Когда мы с Дэвидом взвешивали имеющиеся варианты, у него не было возможности перейти на частичную занятость. Итак, либо он должен был уволиться, чего мы не могли себе позволить с финансовой точки зрения, либо я должна была перейти на частичную занятость. Ну или мы оба должны были смириться с тем, что наши дети будут расти, проводя больше времени с незнакомыми людьми, чем с нами. Так я и «решила» сократить количество рабочих часов. Пожалуй, если бы социальные и культурные барьеры не лишали мужчин возможности выбирать степень своей загруженности на работе, то проблема с женщинами в медицине перестала бы быть гендерно ориентированной.

Подразумеваемое Лоусоном решение проблемы «феминизации медицины» — хотя он и предпочел говорить намеками, вместо того чтобы высказаться прямо, — заключалось в том, чтобы уменьшить долю женщин в рядах НСЗ и тем самым разобраться с вызванным ими снижением продуктивности. Чтобы налогоплательщики,