Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

финансирующие обучение врачей из своего кармана, получали как можно больше выгоды от вложенных денег, наверное, действительно было бы лучше вернуться к тем временам, когда медицина была преимущественно уделом мужчин. В конце концов, ограничив вторжение женщин в эту сферу, мы уж точно свели бы к минимуму проблему с частичной занятостью.

Если бы социальные и культурные барьеры не лишали мужчин возможности выбирать степень загруженности на работе с рождением ребенка, то проблема малой занятости в медицине перестала бы быть чисто «женской».

Больше всего, пожалуй, в конфликте правительства с младшими врачами разочаровывало то, что государство, вместо того чтобы поощрять невиданное прежде гендерное равенство в НСЗ, как оказалось, было не меньше Лоусона готово назвать женщин-врачей финансовой преградой на пути к семидневной НСЗ.

* * *

После победы на выборах 2015 года Дэвид Кэмерон какое-то время пытался представить себя главным поборником не только семейных ценностей, но и женской эмансипации. Пойдя по прогрессивному пути, он решил отстаивать равенство полов и недвусмысленно пообещал «за одно поколение добиться равной оплаты труда мужчин и женщин» [34]. Неискренность его обещания вскрылась, когда в начале 2016 года правительство запоздало опубликовало анализ равноправия новых контрактов младших врачей. Этот анализ, проведение которого требовалось по законам Европейского союза, должен был показать, не ущемляет ли новый контракт права какой-либо конкретной группы населения.

Если учесть показное стремление правительства к гендерному равенству, то удивительно, что Министерство здравоохранения даже не попыталось скрыть явную дискриминацию женщин, которой были пропитаны предложенные им новые контракты. Более того, в своем отчете министерство само признавало, что женщины могут оказаться в заведомо проигрышном положении, но тут же отметало значимость этого факта, утверждая, что «любые негативные последствия для женщин являются вполне соразмерными средствами для достижения правомерной цели» [35]. Суть в том, что согласно новому контракту почасовая оплата труда для врачей с частичной занятостью, 80 % из которых женщины, должна была уменьшиться, в то время как количество сверхурочных часов предполагалось увеличить, что вынуждало персонал тратить значительные дополнительные средства на присмотр за своими детьми. Таким образом, новый контракт только увеличил бы разницу в оплате труда между мужчинами и женщинами, которую премьер-министр столь клятвенно обещал ликвидировать. Оказалось, что снижение зарплат лишь сопутствующий ущерб, а женщины, с точки зрения Дэвида Кэмерона, практически равны мужчинам — просто чуть-чуть дешевле.

Признав, что новые контракты «поставят в невыгодное положение тех, кто ухаживает за детьми» [35], правительство предложило поразительно нелепое решение этой проблемы. Оно услужливо порекомендовало врачам, у которых есть маленькие дети, «найти знакомых людей, которые согласятся бесплатно присматривать за ними по вечерам и в выходные». Как будто в стране нет отбоя от людей, готовых из чистого альтруизма сидеть с чужими детьми по утрам в воскресенье!

В 2015 году премьер-министр Дэвид Кэмерон обещал устранить дискриминацию женщин в медицине. Однако в итоге добился только обратного: оплата женского труда косвенно, но сокращалась.

Для меня — человека, который уже не помнит, сколько раз он в панике пытался найти, на кого бы оставить ребенка перед дежурством, назначенным в последний момент; человека, чья работа превращала его в финансовую обузу для семьи и всерьез испытывала на прочность его брак, — подобное заявление, а также очевидное нежелание его авторов разбираться с реалиями работы младших врачей было оскорбительным и деморализующим. Мы с мужем и без того обсуждали, не уйти ли мне из медицины, так как моя карьера обходилась нам в копеечку даже при прежних условиях контракта. Если бы новые контракты действительно создали на пути женщин с детьми финансовое препятствие, которое помешало бы им и дальше работать врачами, это означало бы, что медицина и впрямь возвращается к былой эпохе господства мужчин, перечеркнув длившуюся поколениями борьбу за равенство полов.

Публикация анализа равноправия вызывала бурю негодования. Профессор Джейн Дакр и мисс Клэр Маркс — президенты Королевского терапевтического колледжа и Королевского хирургического колледжа соответственно — сказали в своем совместном заявлении:

«Мы крайне обеспокоены формулировками, которые правительство использует в своем отчете, предупреждая, что из-за новых контрактов „женщины могут оказаться в заведомо проигрышном положении“. Мы всячески приветствуем высказанное недавно правительством желание поддерживать женщин в бизнесе. Мы считаем, что формулировки, используемые в анализе равноправия новых контрактов, идут вразрез с этим подходом» [36].

Признав, что новый контракт для врачей абсолютно не выгоден молодым родителям, правительство Великобритании предложило им просто «найти знакомых людей, которые согласятся бесплатно присматривать за детьми».

Доктор Морин Бейкер, председатель Королевского колледжа врачей общей практики, сказала: «Я всегда необычайно гордилась работниками НСЗ, а особенно врачами общей практики, за то, что они были на голову выше корпоративного мира и неизменно стремились к равенству полов. Ко всему, что ставит этот принцип под угрозу, следует относиться максимально серьезно» [37]. Теневой министр здравоохранения[25] Хейди Александер, выразив негодование очень многих врачей, заметила, что после публикации анализа «у женщин совершенно справедливо сложилось впечатление, будто они очнулись в другом столетии» [38]. Мы чрезвычайно гордились огромным прогрессом на пути к равенству полов, который был достигнут в нашей профессии, несмотря на оставшиеся проблемы. Поэтому многим врачам — и женщинам, и мужчинам — было тошно смотреть на то, как бесцеремонно правительство обходится с нашими идеалами.

Вопреки ожиданиям правительства, недвусмысленное одобрение гендерного неравенства вызвало волну негодования, которая распространилась за пределы страны. Джим Кэмпбелл, один из директоров Всемирной организации здравоохранения, написал в «Твиттере», что, как ему кажется, продвигаемые британским правительством новые контракты для младших врачей противоречат принципам Комиссии ООН по положению женщин. Такая «регрессивная политика», заявил он, «поставила под удар гендерное равноправие среди младших врачей», а «женщины-врачи столкнутся с увеличением разницы в оплате труда по сравнению с коллегами-мужчинами, в связи с чем могут быть вынуждены уйти из медицины» [39].

Правительство Великобритании, по сути, способствовало увольнению женщин-медработников в разгар самого серьезного кадрового кризиса за всю историю системы здравоохранения, а также одобрило гендерное неравенство.

Даже если бы правительству и правда было глубоко плевать на равенство полов, то с точки зрения экономики крайне недальновидно способствовать увольнению женщин-медработников