Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

«Правительство, поставившее перед собой похвальную цель уменьшить количество смертей в больницах на одиннадцать тысяч, — сказал он корреспонденту Guardian, — должно понимать, что, когда больницы до отказа забиты больными в переполненных палатах, это неизбежно сказывается на числе смертей, которых можно было бы избежать. Наша способность оказывать неотложную помощь находится на грани кризиса, и нам необходимо, как и в случае с любой другой общественной проблемой, признать наличие этого кризиса и начать что-то с ним делать. Объем тяжелобольных достигает такого уровня, что мы работаем на грани возможностей» [15].

Однако Министерство здравоохранения (как в свое время правление траста больницы Мид-Стафф) отреагировало на выступление Холланда язвительным отрицанием, попутно обвинив его в том, что он раздувает проблемы:

«Это полная чепуха, — заявил представитель пресс-службы министерства, — порочащая репутацию наших больниц и работающего в них персонала, который прекрасно справляется с имеющимися нагрузками» [10].

Очевидно, что главной целевой аудиторией подобных опровержений являются не врачи, которые прекрасно знают, как обстоят дела в действительности, а избиратели, которых нужно любой ценой успокоить, убедив в том, что система здравоохранения страны находится в надежных руках правительства. Увы, побочный эффект такой политики заключается в том, что второстепенная аудитория — врачи и медсестры, своими потом и кровью удерживающие НСЗ на плаву, — начинают закипать из-за недовольства условиями труда и осознания собственного бессилия.

Когда больницы до отказа забиты больными в переполненных палатах, это неизбежно сказывается на числе смертей, которых можно было бы избежать.

В 2014 году был опубликован двухтомный официальный ответ на ситуацию, сложившуюся в Мид-Стафф, в котором правительство давало решительную клятву, что «больше никогда не допустит, чтобы финансы ставились на первое место в ущерб качеству медицинской помощи» [16]. Медики оценили иронию, когда позже в тот же год вышел в свет обзор перспектив дальнейшего развития НСЗ Англии на ближайшие пять лет, согласно которому, в случае если финансирование и загруженность НСЗ останутся на прежнем уровне, долг службы здравоохранения к 2020 году составит 30 миллиардов фунтов [17]. Государство, выделившее не более восьми миллиардов для компенсации этого дефицита, фактически обрекло НСЗ на самое драконовское сокращение расходов в ее истории. Мне, как человеку, работающему на передовой НСЗ, яснее ясного: безопасность пациентов вовсе не ставится превыше финансов. Более того, поскольку эти понятия тесно взаимосвязаны, с любыми сокращениями бюджета риск неизбежно повышается. Правительство решило вывернуть систему наизнанку. Персонал и трасты обязаны оказывать первоклассную медицинскую помощь, несмотря на то что им отказывают в необходимых для этого ресурсах.

После того что произошло в больнице Мид-Стафф, правительство освоило новую мантру — откровенность. По словам Джереми Ханта, подхватившего эту идею вслед за сэром Робертом Фрэнсисом, храбрые голоса персонала, не ставшего держать язык за зубами, не следует оставлять без внимания. И тем не менее, когда этот персонал ставит под сомнение возможность того, что при навязываемых мерах экономии удастся и дальше соблюдать стандарты безопасности за счет «повышения эффективности труда», от него пренебрежительно отмахиваются. «Мистер Хант, — хочет закричать врач во мне, — если сэкономленные десять миллионов фунтов способны привести к трагедии наподобие той, что мы наблюдали в Мид-Стафф, то как ваши министерские поджилки не трясутся от страха, когда вы собираетесь лишить британские больницы суммы в две тысячи раз большей? Как вообще в таком случае ваше правительство может серьезно утверждать, что его волнует безопасность пациентов?»

Врачи и медсестры изо всех сил стараются работать добросовестно в рамках системы, которой управляют политики, предпочитающие отмахиваться от беспокойства медиков по поводу безопасности пациентов.

В конце концов, больше всего деморализует то, что врачи и медсестры изо всех сил стараются работать добросовестно в рамках системы, которой управляют политики, предпочитающие отмахиваться от беспокойства медиков по поводу безопасности пациентов. В таких условиях нам все сложнее оставаться неравнодушными.

— С меня хватит, — заявила в один прекрасный день моя подруга Ханна. — Я больше так не могу.

Мы вместе проучились три года в медицинской школе, а потом два года бок о бок проработали в больнице. За это время из замечательной студентки она превратилась в замечательного врача — из тех, которым люди с радостью доверяют заботу о своих близких. В последнее время она торчала в одной больнице в отдаленном районе, где нехватка персонала была крайне велика, вследствие чего траст заставлял ее постоянно работать за двоих. Человек не робкого десятка, она не стала этого терпеть.

— Я тысячи раз говорила начальству, что люди будут умирать, — сказала она мне. — Я не могу гарантировать пациентам безопасность, когда таскаю с собой два пейджера и отвечаю за двойное число больных. Но всем плевать. Порой я чувствую себя как на войне. Никто не желает ничего слушать.

Мысль о том, что Ханна может распрощаться с профессией, которую когда-то так горячо любила, вызвала у меня прилив грусти. Я попыталась уговорить ее остаться.

— Рэйч, — ответила она, — ты не понимаешь. Если я продолжу в том же духе, то просто не выдержу. Я не могу и дальше отдавать НСЗ свою жизнь и душу в ситуации, когда приходится плыть против течения, чтобы выполнять свою работу добросовестно. Когда управляющим насрать, все политики лицемеры, а Daily Mail каждую неделю поливает меня грязью. С какой стати все это терпеть? Система рушится на глазах. Работодатель не помогает, а только мешает мне работать, и я это ненавижу.

В будущем Ханна наверняка стала бы профессором или врачом-новатором, который способствовал бы процветанию британской медицины. НСЗ не может позволить себе потерять ни одного врача или медсестры, не говоря уже о лучших и самых талантливых из них. И тем не менее, вместо того чтобы восполнять дефицит медперсонала, правительство только и делает, что отрицает наличие проблемы. Сэр Роберт Фрэнсис, в отличие от лживых политиков, честно сказал, как нужно реагировать на кадровый кризис: «Если не набрать необходимое число людей в команду самолета, то летать на нем не получится. Нельзя оперировать, когда дежурит недостаточно хирургов, способных проводить операции. Нельзя управлять отделением, когда у тебя недостаточно персонала, чтобы кормить всех пациентов».

Против фактов не попрешь: нам не хватает персонала на всех уровнях. В учреждениях НСЗ работает слишком мало врачей и медсестер, которым приходится управляться со слишком большим числом пациентов, поэтому неудивительно, что все мы боимся