Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

– Смерть и проклятье офранцузившимся! Я хочу съесть сердце Кабаниля!

– Испанцы! – провозгласили представители властей, которые стояли за спиной Самуэля и покуривали дармовые сигары. – Слушайте своего сеньора и рехидора!

Все разом что-то забормотали, смешивая в одну кучу проклятья и имена Пресвятой Девы и разных святых.

А пьяный Доминго воскликнул:

– Да здравствует король Фердинанд! Мы собрались здесь, чтобы разграбить дом офранцузившихся. Испания будет свободной. Откройте нам все двери. Моя жена прихватила с собой большой мешок.

Это выступление имело большой успех. Толпа мгновенно утратила унылый вид и заколыхалась, словно море. Все на разные лады повторяли:

– Испания! Независимость! Фердинанд!

Жена Доминго расчувствовалась и обняла мужа. Она и представить себе не могла, что он может быть таким красноречивым.

– Мариус, – произнес де Кошта, – скажи этим добрым людям, что я купил все то, что они хотят разграбить…

На этот раз не стали дожидаться перевода. Все поняли Самуэля, хоть он и говорил по-португальски. Не успел он договорить, как ловко пущенный каталонский нож вонзился в спинку стула, на котором сидел Самуэль, как раз между его шеей и плечом и, еще долго дрожал, воткнувшись в деревяшку.

– Стреляйте в эту каналью! – воскликнул бледный да Кошта, вскочив со своего места. – Чтоб мне провалиться! Я развешу их на деревьях вокруг церкви!

Причетник сделал шаг вперед и авторитетным тоном сказал:

– Я когда-то занимал важную должность и могу в двух словах разъяснить вам ситуацию. Есть две вещи, сделать которые совершенно невозможно: испугать испанцев и ухватить зубами луну. Разве нас собрали для того, чтобы сообщить, что какой-то иностранец купил по дешевке собственность, принадлежащую всему приходу?..

– А также соседним приходам, – добавил житель соседнего селения.

– Смерть офранцузившимся! – вставила вдова Сюзанна.

А вдохновленный Доминго прокричал:

– Жена, следи за мешком! Мы все готовы погибнуть за независимость нашей родины!

Да Кошта уселся на место и жестом потребовал тишины.

– Друзья, – сказал он, – мы с вами разделяем одни и те же чувства. Клянусь честью, что я пристрелю первого же мерзавца, который попытается шутить со мной. Мы должны договориться по-хорошему. Вы хотите грабить? Грабьте сколько хотите! Я открою для вас все подвалы старого замка.

– Ура! Ура! В добрый час!

– А как насчет нового дома? – спросил Хуан Гаррада.

– Будет лучше, – добавил Доминго, – если вы уедете в Португалию. Мы не любим, когда здесь хозяйничают иностранцы.

– Смерть иностранцам! – пролаяла Сюзанна.

Самуэль, довольный тем, что его поддержала часть присутствующих, ответил:

– Я разрешу вам грабить, но при одном условии.

– Испанцам нельзя ставить условия! – заявили одни.

– Говори свои условия! – заорали другие.

Несколько женщин вцепились друг другу в волосы. Тогда вперед выступил староста и, не вынимая сигары изо рта, сказал:

– Соседи, послушайте вашего сеньора и рехидора!

– Лоренца, шлюха ты этакая, я ногтями выну твою душу!

– Беатриса, ты колдунья и отравительница. Даже моя собака не станет лакать твою кровь!

Такими словами обменивались две матери семейств, которые по неведомой причине норовили придушить друг друга.

Самуэль, стараясь перекричать вопившую толпу, провозгласил:

– Условие мое такое. Вы должны осадить башню Фердинанда Католического, захватить жену и дочь Богатого Человека и передать их мне.

– Это справедливо! – одобрили бывшие лакеи и слуги Кабанилей.

– Минуточку! – воскликнул Хуан Гаррада. – Тут что-то нечисто!

– Да, да! Нас обманывают! Смерть португальцу!

Толпа завопила и вновь заколыхалась, как море.

Каждую минуту в бушующее море собравшихся вливались все новые крестьяне, нищие и цыгане. Площадь уже не могла вместить столько народу. Гаррада огляделся и понял, что его слова пользуются всеобщей поддержкой.

– Тут что-то нечисто, это очевидно, – повторил он. – Знаю я таких пройдох. Зачем португальцу нужно, чтобы мы осадили башню?

– Самое дорогое у испанца – это честь! – со слезами на глазах воскликнул Доминго.

– Я все вам объясню, – сказал Самуэль. – Англичане предали вас…

– Карамба! Еретики проклятые! – завопила Брихида.

А Сюзанна добавила:

– Всем англичанам надо перерезать глотки во сне.

Тут вмешался церковный староста.

– Слушайте вашего сеньора и рехидора, – крикнул он. – Это вам советует человек, который много лет заботился о вас.

– Что вы там сказали об англичанах? Извольте все объяснить, – потребовал неугомонный Гаррада. – Тут что-то нечисто.

– Сами вы нечистый! – крикнул потерявший терпение да Кошта.

Он намекал на то, что у причастного к инквизиции Хуана Гаррады глаза смотрели в разные стороны[15]. Во Франции подобный намек стал бы поводом для драки, но здесь он лишь вызвал смешки.

Лоренца и Беатрис, обе матери семейств, были уже готовы живьем содрать друг с друга кожу. А жена Доминго с полным основанием заметила, что Самуэль гораздо уродливее, чем Хуан Гаррада.

Последний объявил:

– Я занимал важные должности и плюю на ваши оскорбления. Вы иностранец. Сейчас наша молодежь воюет, но Испанию смогут защитить ее женщины и старики. Мы можем отравить врага водой, которую он пьет, и задушить воздухом, которым он дышит. Объяснитесь или убирайтесь вон.

Представители властей что-то прошептали на ухо Самуэлю, и тот взглянул своему неприятелю прямо в глаза. Хуан подмигнул ему. Самуэль небрежно побренчал монетами в кошельке. Хуан Гаррада вновь подмигнул, и сделка была заключена.

– Англичане предают вас, друзья, – заговорил Самуэль. – Англичане поддерживают жену и дочь Кабаниля. Подумайте сами, ведь я уже сто раз мог бы снести все препятствия, отделяющие меня от этих особ, если бы мои усилия не разбивались о волю англичан, которая крепче любых бастионов. Эти женщины остались одни, у них нет защитника, но они не боятся меня, потому что подполковник Манро приказал мне не трогать