Миф в слове и поэтика сказки. Мифология, язык и фольклор как древнейшие матрицы культуры - Софья Залмановна Агранович

очень вежливый и культурный. Она долго не соглашается жить с ним. Но в конце концов согласилась и позвала его к себе жить. Агроном собрал свои вещи в чемодан и пошел к ней. Именно в этот момент домой приходит ее муж. Логический вопрос: где же он был? В книге автор говорит, что он был парализован, не мог ходить и т. д. Кстати, домой он приходит совершенно здоровым, что с точки зрения нормальной логики абсолютно невозможно. Дело заканчивается тем, что она снова со своим мужем, а несчастный агроном уезжает в другой колхоз.

Где же хранится это человеческое сознание? В наших головах. Мы уже не думаем, почему это именно так, но твердо знаем, что на человека нельзя показывать пальцем, нельзя целоваться (и разговаривать) через порог. Кто нас учил в пионерском лагере мазать ночью лица друзей зубной пастой? Почему, увидев хорошенького ребенка, люди говорят: «Какой хорошенький!» – а потом плюют через левое плечо? Потому что древний человек хорошо знал, что жизнь справа, а смерть слева. Именно слева живут злые духи смерти. Если они услышат, что есть хорошенький ребенок, они захотят его взять. Значит, их надо обмануть, что-то им быстро дать. Что дать? Часть себя. Слюна – это часть человека. Все это было в древности, а мы плюем до сих пор. Или стучим по дереву. Зачем? Любая деревяшка – символ Мирового древа. Мы стучим, чтобы позвать мертвых предков на защиту. Или магические числа – 2, 4, любое, которое делится на 3: 6, 9, 12, 24, 40, 7. Вспомните: Семь раз отмерь, один раз отрежь, Семеро одного не ждут, Семеро с сошкой, один с ложкой и др. Это очень сильное магическое число. Это три мира + 4 стороны света – север, юг, запад и восток. Три – это три мира (верхний, средний, нижний). Два – два мира, этот и тот. Это магические действия. Сорок – символ множества.

Конкретный человек всегда думает головой. Голова – это компьютер, в котором можно все смоделировать. А человеческое общество? Ведь нет общей головы, поэтому человеческий коллектив думает ритуалами. Почему хоронили жену с мужем? Чтобы отработать идею собственности. Жена – это такое же имущество, как посуда, одежда, оружие и т. д. Цыган до сих пор хоронят знаете как? Цыганских баронов хоронят сейчас с компьютерами, диванами, ящиками с шампанским. Кстати, до XVII века на Руси хоронили мертвеца только в зимней одежде, даже летом – в шубе, шапке, валенках и рукавицах. А гроб делали не из досок, а долбленый.

Откуда же взялся сюжет «муж на свадьбе своей жены»? Дело в том, что позднее возник другой обычай – левират. По закону левирата, если женщина теряла мужа (то есть муж умирал), она была обязана выйти замуж только за родственников мужа. Это значит, что женщину уже не убивали, но она по-прежнему считалась имуществом. Только подход к проблеме был другой: зачем уничтожать имущество, если оно может перейти к кому-то еще. Женщина не просто выходила замуж, она приходила в род мужа, то есть становилась собственностью всего рода и могла передаваться по наследству. Часто бывало так, что двадцатилетней женщине приходилось выходить замуж за 11-летнего мальчика или 80-летнего старика (в случае, если не было более подходящего варианта).

Есть очень интересная киргизская повесть Чингиза Айтматова «Джамиля». Дело происходит лет пятьдесят назад. Главный герой – мальчик-художник, который живет вместе с бабушкой и невесткой. Джамиля – жена его старшего брата, очаровательная девушка, умница и красавица. Старший брат, хам и свинья, ушел на войну. Джамиля его не любит, замуж она вышла по молодости и глупости. Но у нее прекрасные отношения с мальчиком. Она его зовет «братишка». Русским это понять трудно, но «братишка» у киргизов – это и есть тот самый «резервный муж». Потом Джамиля влюбилась в умного и воспитанного мужчину. Трагизм ситуации заключается в том, что повествование идет от лица мальчика. Ребенок очень переживает: ему нравится Джамиля, а она уходит от него. Джамиля – современный человек, она уходит с тем, кого любит. А мальчик ее любит, он через несколько лет мог бы на ней жениться. А по законам левирата он должен был на ней жениться.

Может ли общество жить, не выполняя обычаев? Нет. Не выполнять обычаи – это хаос. Никто бы здесь не пострадал, если бы я села на стол или сняла юбку во время лекции. Но делать этого нельзя, так как даже эти мелочи ведут к хаосу. Такой порядок постановки столов в аудитории был принят еще в Средневековье. Преподаватель передавал знания, информацию как абсолютную истину, поэтому он должен был сидеть на возвышении и обязательно в фас к ученикам (как икона). Почему икона – всегда изображение в фас? Фас – это статика, вечность. Преподаватель, конечно, не вечность, но его знания вечны. Сейчас другая эпоха. Я понимаю, что то, что я говорю, невечно, кто-то придет и скажет лучше и глубже. Но традиция осталась. Не потому, что так удобнее, а потому, что так принято.

С другой стороны, традиции мешают развиваться личности и обществу. Как преодолеть это противоречие? Коллективное сознание находит выход, но медленно. Например, мусульманские женщины носили паранджу. Если девочка с детства носит паранджу, она считает это нормальным. Папуасы всю жизнь ходят без штанов – и ничего. Народное сознание всегда осуждает человека, нарушившего обычай. Лучший способ защиты – нападение. Смотрите на сюжет. Он и она поженились. О любви мы пока не говорим. Любовь – явление позднее. Для секса достаточно животных, для брака достаточно людей, для любви нужно, чтобы хотя бы один из двух был личностью. Итак, он уезжает. Ее уговаривают выйти замуж. Кто неправ? Она. Она не должна отказываться. По закону левирата она обязана выйти замуж. Кто прав? Родственники мужа. Что надо сделать, чтобы они оказались неправыми? Надо сделать так, чтобы они стали нарушителями традиции. Как это сделать? Надо, чтобы муж вернулся.

Сюжет возникает тогда, когда традиция переживает кризис. Методика создания сюжета: виновных и невиновных надо поменять местами. В фольклоре никогда не отражается то, что было где-то когда-то и с кем-то. В фольклоре отражается только то, что бывает всегда и со всеми хотя бы на определенном этапе развития общества.

Обратите внимание, приехавший муж всегда убивает соперников из лука. Почему именно из лука? В доме стрелять из лука неудобно. Дом – это не поле, так? А теперь вспомните одну русскую сказку о Царевне-лягушке. Жил-был царь. Было у него три сына. Решил царь их женить. И сказал им: «Возьмите луки, идите в поле и стреляйте. Куда стрела упадет, там и невеста». Стрела старшего сына попала на боярский двор, и он женился на боярской дочери. Средний сын женился на купеческой дочери. А стрела Ивана-царевича упала в болото, подняла ее лягушка, и ему пришлось жениться на лягушке. А Одиссей когда стреляет из лука? Практически на свадьбе. А Амур со стрелами? Итак, стрела и свадьба (позднее любовь) как-то связаны. Как? Известно, что таким методом жену никогда не искали. Лук связан с матримониальными действиями, браком, любовью. Потому что когда-то действительно были соревнования. И главным была стрельба из лука (причем мужчины соревновались с женщиной – потенциальной невестой). В сознании наших предков это закрепилось.

Проблема авторства в фольклоре. Текст и гипертекст. Может ли сюжет возникнуть без автора? Да. Никто не сидел и не придумывал выход из сюжета. Фольклор просто выворачивает сюжет (как кубик Рубика).

Для текста необходим автор. Где автор, там и текст. Авторы появились довольно поздно, и вместе с авторами появились тексты. Текст – это то, что написано человеком. Можем ли мы сказать, что «Война и мир» – авторский текст? Да. Можем ли мы сказать, что есть текст сказки о Колобке? Текст былины об Алеше Поповиче? Нет. Нет фольклорного текста, есть вариант и есть гипертекст. Вариант – когда какое-то произведение рассказывается неоднократно, сходство этих рассказов очень велико, но есть и различия. Это разные варианты одного и того же произведения. Устное произведение всегда живет в вариантах. Фольклорный текст как бы дышит. Любое его изменение является его вариантом, даже другой характер исполнения – изменения темпа речи, модуляции голоса. Авторский текст не допускает вариантов. На эту тему есть хорошая русская