Миф в слове и поэтика сказки. Мифология, язык и фольклор как древнейшие матрицы культуры - Софья Залмановна Агранович

Из множества существующих вариантов фольклорного произведения складывается так называемый гипертекст. Чем текст отличается от гипертекста? Текст принадлежит автору, текст как вещь. Гипертекст нельзя пощупать, его можно только воспринимать в момент рассказывания. Например, рассказчик сказок одну и ту же сказку рассказывает взрослым людям, для детей он ее адаптирует. Если у него хорошее настроение, он расскажет ее так, если плохое – немного по-другому. Правильно? Одну и ту же сказку в разное время рассказывают по-разному. К примеру, однажды в фольклорной экспедиции мне рассказали сказку, которая начиналась так: «Жил-был царь. Летела мимо него птица и уронила ему золотой волос, ну, скажем, на газету…» Это в какой сказке раньше можно было встретить такую странную деталь?! Гипертекст живет в сознании коллектива, он принадлежит всем.

Архетип трикстера. Жизнь гипертекста очень интересна. Когда он возникает? Когда возникает язык, человеческое сознание и мифы. А миф – это основа гипертекста. Давайте рассмотрим жизнь гипертекста, взяв в качестве примера только одну фигуру. Итак, среди мифологических героев всех народов был такой герой, имя которого трикстер. Он – шут, смехач, он – второе «я» творца, причем второе «я» негативное. В русских народных сказках это лиса. Вспомните многочисленные похождения лисы: она ворует, она обманывает всех, она издевается над всеми, например над волком, который ей ничего плохого не сделал. Лиса – страшное, коварное, жадное, алчное существо. Одна интересная деталь: несмотря на свой ум и хитрость (а древние люди не разделяли эти понятия), для нее все обычно заканчивается плохо. Помните, она залезла в нору, хвост выставила наружу, собаки вытащили ее за хвост и разодрали? Фигура трикстера у всех народов есть, она в разных формах существует – это зоо- или антропоморфное (похожее на человека) существо. Это существо всегда выступает одно против всех. Оно – отрицательная часть демиурга, творца. Если демиург творит дельфинов, то трикстер – акулу. Демиург творит пчел, а трикстер – мух. Кстати, у англоязычных народов одно из названий Сатаны – «повелитель мух». Сатана – оппозиция Богу. Иуда – трикстер Христа. У каждого демиурга есть свой трикстер, как у каждого короля есть свой шут. Потом и в литературе появляются трикстеры. Остап Бендер, Чичиков, Хлестаков – типичные трикстеры. Таким образом, эта фигура вышла из мифа и через фольклор вошла в литературу. Давайте посмотрим на поведение таких литературных героев. В XIV веке в Испании жил Дон Хуан де Канойер, то есть Дон Жуан. Это была действительно историческая личность, но что было с ним в его реальной жизни, не знает никто, потому что записи появились только с XV века, а до этого рассказы о нем в течение века передавались устно во всевозможных вариантах. Когда мы сейчас говорим о Дон Жуане, сразу возникает определенная ассоциация. В действительности этот человек, скорее всего, был очень мало или совершенно непохож на свой фольклорный и литературный образ. Это был какой-нибудь сексуальный маньяк и серийный убийца, который всем ужасно надоел, но избавиться от него было невозможно, потому что он был дальним родственником короля. Но его нужно было уничтожить. Судя по всему, с ним решили расправиться монахи. Его позвали на территорию старого кладбища, там убили и распространили слухи, что он сам пришел на кладбище и там издевался над могилой убитого им человека. И что якобы статуя убитого человека увела его в могилу. Откуда все это? Ведь конец Дон Жуана – это фактически конец трикстера. Итак, как жил реальный человек – неизвестно, но легенда о нем построена по той же модели, по которой построено представление о трикстере, то есть сложился гипертекст. А потом на основе гипертекста стали появляться авторские тексты о Дон Жуане. И Мольер о нем писал, и Проспер Мериме, и Гофман, и Моцарт, и Пушкин («Каменный гость»), и даже Алексин, и Леся Украинка. Все авторские герои очень разные. Каждый автор опирается на свое сознание, на сознание своей эпохи. Но в основе все равно лежит легенда, выросшая из гипертекста. Кто-то из вас не читал Гофмана, кто-то Мериме, кто-то даже Пушкина. Но парадокс в том, что абсолютно все знают о Дон Жуане. Откуда? Из гипертекста.

Фольклорный сюжет – как конструктор лего: есть база, есть материал, и возможно построить бесчисленное множество импровизаций на заданную тему. Авторы появились, видимо, из среды исполнителей, то есть были люди полупрофессиональные или профессиональные. Помните, в «Слове о полку Игореве» есть упоминание о Бояне (баять значит «рассказывать»). И как бы автор говорит, что он-то уже именно автор, он пишет, а бояны – те не писали, те пели, хотя и пользовались популярностью.

Первый певец, который выхватил кусок гипертекста, записал свою импровизацию и сказал: «Это мое» – и был, возможно, первым писателем. Может быть, таким писателем был Гомер. Для античников существует гомеровский вопрос. В чем его суть? Был Гомер, или не было Гомера? Для фольклориста такой проблемы не существует в принципе, потому что Гомер, конечно, был. Был в принципе. А уж как его звали – Гомер или не Гомер, – не так уж это и важно.

«Илиада» и «Одиссея» – это тексты. Почему? Потому что есть единый сюжет. Все эпизоды об Одиссее связаны. А русские былины? Их можно связать в единый сюжет? Нет. Там кольцевое время. Там непонятно, что было сначала, что потом.

Хронотоп в фольклоре и литературе. Хронотоп – сложное понятие, это время и пространство. В каждую эпоху представление людей о времени соответствует их представлению о пространстве. Более того, в каждом жанре определенное пространство и определенное время.

С точки зрения материализма пространство и время – две единственные формы существования материи, то есть материя существует только во времени и в пространстве. Время и пространство существуют объективно, то есть вне воли и вне сознания человека. Пространство и время существовали и при неандертальцах, и при обезьянах, и до возникновения Земли. Нас интересует это не в философском плане, не в физическом плане. Нас это интересует немного в психологическом плане, а в основном, конечно, в плане поэтическом: как время работает в поэтическом произведении, как менялось представление о времени и пространстве на каждой стадии развития человеческого общества.

В жизни конкретного человека представления о времени и пространстве тоже меняются. Например, ребенок часто тянется за предметом, который объективно находится от него очень далеко, но этого еще не осознает. Он видит предмет, и ему кажется, что предмет рядом, поэтому ребенок может тянуться даже за луной. Надо сказать, что пространственные отношения складываются у человека довольно рано, потому что с пространством все проще: его можно увидеть, пощупать, пройти, измерить… Со временем все намного сложнее.

Чувство времени вырабатывается постепенно, длительно и очень сложно. Какое у нас сейчас представление о времени? Время линейно: оно выходит из прошлого, проходит через настоящее и уходит в будущее. Это линейное время поступательно, то есть оно движется. Кроме того, время всегда однонаправленное, по принципу: время нельзя повернуть вспять, назад. Оно объективно, по принципу: «Солдат спит – служба идет».

Есть субъективное восприятие времени. Что это такое? Например, удаление зуба без наркоза удивительно удлиняется. Или если ждать кого-то – всегда время идет очень медленно. А время, когда вам молодой человек рассказывает о том, как вы прекрасны, необыкновенно укорачивается.

Но дело в том, что люди не сразу поняли, что есть субъективное восприятие времени, они вообще не сразу поняли, что время есть.

Еще у нас есть понимание вечности. Что это в бытовом, примитивном смысле? Есть какой-то миг, одно мгновение времени. Миг прошел. Где он сейчас? В вечности. Кстати, Державин в одном из своих последних стихотворений написал:

Река времен в своем стремленьи

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

Видите, у него время – река. Кстати, это христианское представление о времени. Между прочим, несмотря на то что я абсолютная атеистка, могу сказать, что более совершенного и человечного сознания по отношению к Богу, чем у христиан, нет ни у кого. Потому что только в христианстве Бог – это личность. У него есть душа, полный набор человеческого сознания. А у буддистов он похож на рой пчел – все вместе что-то соображают, а по отдельности –