Саперы - Игорь Ефимович Чернов

умение надо. И когда берем ее со старых минных полей, люди гибнут, тем более сейчас, когда все замерзло! Втолковывали ему, что немцы держат взрывчатку на усиленно охраняемых крупных складах и без больших людских потерь их не возьмешь! Наобещал, и все, вот и выходит, что только лишние слухи в армию отвез. А ребята-саперы прилетели, так и те по десятку килограммов тола прихватили. Теперь вот еще этот майор прилетел, тоже, может быть, отсидится да улетит. А зачем прилетел, черт его знает!

— Ну, это ты, Иван, может, и зря, — тихо возразил Гельфер. — Не знаешь толком, что за человек, зачем прибыл, и так сразу…

— Раз с минами, так уж определенно для дела, а не акафисты нам читать, — поддержал его Крылов.

Мне не хотелось включаться в такой разговор, и я подождал, пока вышли Крылов и Гельфер. Вернувшись в землянку, я сказал Корбуту, что пора прояснить и мое задание и положение, и что разговоры о «всяких», которые «прилетают», меня не интересуют; прошло уже больше полусуток, а мне на задание дано всего семь дней. Если же есть какие-либо претензии ко мне лично, то я готов выслушать. Корбут насупился, взгляд его скользнул по моей гимнастерке, и, увидев орден Красной Звезды (у него на груди был орден Красного Знамени), он спросил меня, за что я его получил. Ответил, что за бои на Волоколамском шоссе. Я еще раз напомнил ему, что пора и к делу перейти, и добавил, что на дружбу с ним не претендую, но приказано, чтобы бригада помогла мне в выполнении задания, этим и должны определяться наши отношения, независимо от того, кто, когда и зачем прилетел до меня. Не ожидая, видимо, такой атаки с моей стороны, Корбут, несколько смутившись, буркнул:

— Да нет, майор, я что же… Это так, накипело, знаешь ли, ты не обижайся.

Подтащили к столу мешок, Корбут развязал его, и я вытащил несколько магнитных мин. Корбут повертел одну в руках, поинтересовался устройством, спросил, какова сила взрыва. Вспомнив тот пробный взрыв, я сказал ему, что мина напрочь перебивает вагонную раму. Потом достал из кармана взрыватели и показал их. Вернулся Крылов, подошли еще партизаны. Корбута как подменили.

— Ну и дела! — улыбаясь и довольно потирая руки, сказал он. — А я ведь, признаться, майор, думал, что ты к нам того, с проверкой какой. Ну и ну! Отбой! И договариваемся: старое не вспоминать!

Вытащили из мешков все остальное: пехотные мины, взрывчатку, принадлежности. Корбут совсем в восторг пришел, но пожаловался, что в бригаде очень плохо со взрывателями. Тогда я достал остальные наборы из карманов, но к ним сразу потянулись руки любопытных, и пришлось все убрать.

— Майор, — заметил один из партизан, — вы же сапер, а везете одновременно и взрывчатку и взрыватели! Не положено, ведь опасно!

— А на войне, друг, все опасно! — бросил Корбут.

Я сказал, что надо решить, где хранить мое небезопасное хозяйство. Корбут приказал держать его, пока не уйдет по отрядам, в маленькой недостроенной партизанской баньке, в которой еще не успели сложить каменку. К баньке выставили усиленный караул, а на тропе к ней — патруль.

Корбут выпроводил из землянки всех, кроме начальника штаба, Крылова, Гельфера и радистки, сел к столу и приготовился слушать. Я рассказал, что мне велено силами прилетевших ранее саперов активизировать обучение минно-подрывному делу самих партизан, создать вокруг саперов группы инженерной разведки, тоже из числа партизан, желательно местных, и силами таких групп вести разведку тыловых рубежей противника, охраны дорог и мостов, железной дороги, проверить состояние нашего прошлогоднего рубежа по реке Десне, а если можно, то и по Габье. Потом надо решить, как будем использовать магнитные мины, учитывая, что хотя в обращении они и просты, все же людям надо подробно объяснить. Попутно со всей этой работой необходимо по возможности вести и общевойсковую разведку: устанавливать дислокацию, численность и передвижение войск, работу железных дорог и характер грузов. Ну, и в связи в этим решительно изменить использование армейских саперов.

Корбут взъерошил волосы, задумался. Оглядев присутствующих, сказал, что задание, конечно, не из маленьких и с саперами он действительно допустил промашку, распределив их по отрядам и используя в составе диверсионных групп. Это он обещал исправить. Его удивило, что на такое большое задание дали всего семь дней. Я уточнил, что неделя — это мне, для начала, для организации (как выразился, отправляя меня, полковник Варваркин: «Для того, чтобы заварить кашу»), а армейские саперы останутся здесь столько, сколько этого потребует дело.

Корбут приказал вызвать к утру из отряда лейтенанта, прилетевшего вместе с саперами. Некоторых из них он уже собирался представить к правительственным наградам. Поинтересовался, с какой целью прибыл со мной сержант.

Я объяснил, что сержант пойдет обратно, к фронту, к ближайшим тылам немецкого переднего края, чтобы хоть примерно заснять, где они есть, тыловые оборонительные рубежи противника и по возможности, если удастся, выяснить характер инженерной обороны Бетлицы, Бытоши, Людинова и Сукремля. Желательно также узнать, не готовят ли немцы какую-либо оборону по реке Ветьме от Бетлицы на Жуковку через Бацкино. И все это, естественно, надо выяснить без особого риска, не обнаруживая себя. Задание большое и рассчитано не на семь дней. Сержанту нужны надежные проводники и способные помощники из партизан, знающих эти районы.

— Значит, так, — Корбут как бы подводил итог разговору, — проводников сержанту найдем. Лейтенант твой придет, сам уточнишь его задачу, саперов, как нужно, переставим. К инженерной разведке давайте привлечем наиболее грамотных молодых ребят из разных отрядов. Кроме групп, у нас есть кое-где свои люди и среди старост, и даже в комендатурах. А в Жиздре у немцев русская машинистка на нас работает, только связь с ней чертовски трудна, но попробуем для такого дела. Агентура у нас пока неширокая, но есть, — продолжал Корбут. — Кто предан и на совесть служит, а кто и за страх, но и те не врут, знают, что мы перепроверяем. Широко помогает нам информацией население. Так что, думаю, за разведкой дело не станет. Для диверсий теперь на первое время средства есть, значит, с этим активизируемся. Мины замедленного действия и магнитные — на железную дорогу и в гарнизоны. Но вот особо давайте подумаем о магнитных минах. Их, видимо, лучше расходовать на подрыв поездов в движении и — очень заманчиво, черт возьми! — на взрыв самолетов. Немцы как-то мало интересуются Жуковкой, а в Сеще у них настоящая большая авиабаза. Вот о Сеще и нужно крепко подумать. Там сложилась подпольная группа, руководит ею местная девушка,