961 час в Бейруте (и 321 блюдо, которое их сопровождало) - Рёко Секигути

312

И снова табуле

На Площади Мучеников в палатке организации «Кухня в центре города» добровольцы бесплатно раздают еду демонстрантам и нищим. Здесь же на Рождество рынок Сук-эль-Тайеб совместно с другими ассоциациями организовал огромный ужин для малоимущих. С настоящими, не одноразовыми тарелками.

В банках всё время огромные очереди из-за ограничений на снятие наличных: женщина, стоя в очереди, вяжет большие пучки петрушки. Она тщательно расправляет листочки, чтобы было удобнее резать – это для табуле, которое она приготовит дома. Мы, женщины, даром времени не теряем. Видео с этой жительницей Бейрута сразу же наводнило соцсети – настолько умиротворенной она выглядела посреди общего напряжения. Кажется, даже служащих банка ее вид заставил улыбнуться: они просили ее дать им попробовать табуле, и на следующий день она пришла их угостить!

Только ливанцы способны наполнить банк ароматом свежей зелени.

313

Гнать ностальгию прочь

На одной из студенческих демонстраций я заметила лозунги, требующие работы в соответствии с квалификацией. Это общая проблема многих стран, и европейских тоже, которые не могут предложить достаточное количество рабочих мест молодым специалистам. На сей раз я почувствовала – они вышли на демонстрацию, потому что если раньше, чтобы получить должность, где можно применить имеющиеся знания, им приходилось уезжать за границу, то сейчас ливанцы впервые увидели луч надежды на то, что они смогут остаться в стране и работать по своей профессии. Некоторые считают, что эти молодые люди – избалованные детишки, чьи родители заплатили огромные деньги за их образование. Одна из преподавательниц Академии изящных искусств сказала, что у молодых происходит невероятное пробуждение сознания и что за несколько месяцев они совершенно преобразились.

Есть страны, откуда молодежь только и мечтает уехать. Видимо, здесь до недавнего времени было так же. Я чувствую, что они не хотят создавать новый виток ностальгии в этой стране. Им, должно быть, знакома атмосфера бесконечных метаний, расставаний и возвращений. Не знаю, как будут развиваться события в будущем, но сейчас чувствуется желание остановить нескончаемые вынужденные отъезды и продолжать жить в Бейруте, здесь и сейчас.

314

Отъезд внуков

Одна немолодая демонстрантка говорит, что выходит на улицу, чтобы ей не пришлось смотреть, как внуки покидают страну.

315

Кипение жизни

Приехав из страны, где демонстраций практически не было со времен студенческих движений 1960-х годов, меня поразило то, что во Франции абсолютно каждый знает, «как ходить на демонстрации». Как сделать плакат, как придумать лозунг для скандирования, как найти друг друга в толпе… Демонстрация состоит из конкретных элементов, умение участвовать в ней – определенный навык. Я поняла, что французы, независимо от их политических предпочтений, привыкли к самому процессу уличных выступлений.

Здесь, наблюдая за движением сначала издалека, а потом уже вблизи, я была удивлена и одновременно восхищена силой и изобретательностью людей, которые ранее никогда не участвовали в манифестациях. Сколько в них неиссякаемой энергии, несмотря на то, что порой они наверняка испытывали сомнения, отчаяние, страх, а иногда и терпели поражение…

Но то кипение жизни, которое я чувствовала во всём Бейруте, необходимость проживать каждый день, прилагая к этому максимум усилий, должно быть, и стало движущей силой этого протеста, не сбавлявшего темп на протяжении целых трех месяцев.

316

Сила чувств

В прошлом году я считала ливанскую кухню волнующей. Мои чувства выходили далеко за рамки избитых выражений вроде «кухня – это любовь» или «блюдо, сделанное с любовью». Мне она казалась чем-то чрезвычайно важным.

Ливанцы – народ трепетный, однако трепетность не означает «слабость», как многие склонны считать. Говорить о своих эмоциях, не пряча их, – вот сила. Проживать эмоции – сила, и я дважды ощутила ее здесь: в прошлом году, когда писала о кухне, и в этом – когда увидела революцию.

317

Кулинарное время

Каждая кулинарная культура живет, постоянно двигаясь и изменяясь. Однако пропорции и сама природа истории, традиций, будущего и перемен в разных культурах разные.

Хотя город пропитан ностальгией, хотя его неотвязно мучит вопрос о преемственности, мне никогда не казалось, что кухня Бейрута – ностальгическая.

Чувствуется, что даже в трудные времена бейрутцы смогут придумать свои, непохожие на другие блюда, а сегодня, когда их сплоченность на глазах стирает все конфессиональные и племенные различия, это верно как никогда.

318

Запах хлеба

Когда я училась в школе, ко мне в гости пришла подруга и заметила: «У тебя дома всегда пахнет хлебом». Хотя это даже не был «хлебный день» – мама готовила хлеб только по воскресеньям. Лично я не чувствовала этого запаха, моя мама – тоже. А другая подруга добавила: «Да, я тоже об этом подумала… Точно! У вас хлебный дом!»

Это как запах тела – только другие могут его почувствовать. Только тот, кто спит с вами в одной постели, может знать, чем пахнет ваша кожа, но вам этого не дано.

Смогла ли я уловить запах Бейрута? Почувствовать аромат его кожи?

319

Как прикоснуться к ветру

Барбара Массаад, автор нескольких кулинарных книг, – тоже большая любительница выпечки. Если завтра наступит конец света, то напоследок она поела бы хлеба. Однажды она мне призналась: «Когда я замешиваю тесто, то словно прикасаюсь к теплому ветру, а когда вижу, как мои подруги, большие искусницы, лепят тесто для саджа, я чувствую, как этот ветер легко улетает в небо».

320

Даже если кому-то кажется смешным говорить о поэзии, когда общество борется с серьезными финансовыми и политическими проблемами, я могу лишь повторить: ты сам показал мне пример, поэтому всегда оставайся городом, исполненным поэзии, городом, захватывающим и преображающим нас. Пусть это прозвучит наивно, но я знаю, что твоя поэзия тоже спасала горожан, помогала им выжить. Так будь поэзией и продолжай ей быть, мой Бейрут.

321-е блюдо

Реальность не знает конца

В книге Это не случайно я написала на последней странице: «Книга неизбежно имеет конец, а реальность, столь же неизбежно, не имеет конца. Книга, повествующая о катастрофе, книга о революции поневоле прервется на середине, даже если описанное в ней выходит за рамки событий. Потому что катастрофа, революция, война не могут просто оборваться в момент своего окончания. Они продолжаются еще долгое время. <…> Этой книге всегда будет не хватать продолжения. <…> Потому что конца не