Повесть о продналоге - Иван Федотович Зиборов

Шел Артамон к Мишке по неотложному делу. Завтра, в крайнем случае послезавтра, дед навострился везти продналог, надо было расспросить, где находится склад, по какой дороге удобнее ехать. Но не это было главным. Тревожило деда другое: на чем хлеб везти? К Бородавке Артамон не пошел, не захотел идти и в сельсовет — всего одна лошадь за ним числится, да и на ту немалая очередь. Тому пахать надо, тому еще по какой надобности требуется, мало ли дел в эту горячую пору. Дед надеялся, что и на этот раз не откажет ему Мишка в коне.

Артамон все же не решился сразу заходить в хату, что-то удерживало его. Присел на завалинке. Косточками полувысохших, скрюченных от работы пальцев, будто в лад своим думкам, стал постукивать по коленкам.

Хоть и были Артамон с Мишкой в хороших отношениях, а вот поди узнай, что там у него в душе, обрадуется ли он его приходу. «Радоваться ему, конечно, нечему, — отметил про себя дед. — И у него хлопот хоть отбавляй. Конечно, лошадь он даст, но ведь от людей стыдно, еще как стыдно: к сиротам, скажут, полез».

Деду не хотелось говорить о деле с Мишкой в присутствии его любопытных сестер, потолковать бы вот тут, во дворе, с глазу на глаз.

Сидеть ему надоело, и он встал, зябко поводя плечами от невеселых дум. Потолкался, потолкался дед по подворью, ожидая, когда кто-либо выйдет из хаты, но, так и не дождавшись, тяжело ступил в приоткрытые сенцы.

Мишка обрадовался:

— Проходи, дедунь.

— А может, во дворе побалакаем?

Мишка потянул деда за рукав зипуна.

— Пойдем, пойдем. Квасом угощу. Вчера делали.

Мишка налил полную кружку молодого кваса, подал Артамону. Дед подул на пену, отгоняй ее к краю кружки, аппетитно стал пить. Мишка предложил еще, квас деду, видно, понравился, он похвалил его, по-детски причмокивал губами, но от второй кружки отказался:

— Хватит, Миша, напился.

Мишка похвалился:

— А я, дедунь, рожь начал сеять.

— Да уж пора. Оно кто раньше сеет, тот и с хлебом. А я вот думаю десятину бросить. Пахать не на чем, да и…

Дед не договорил, тяжело вздыхая.

— Придется все-таки бросить, ня осилю. Да и хватит нам с бабкой двух десятин. Ты вот что скажи, где этот самый склад?

Мишка принялся рассказывать, как лучше ехать:

— Московские ворота знаешь?

— Как ня знать, знаю.

— Как только проедешь их, сворачивай налево, тамочки будет глухой переулок.

— Ну-ну.

— Вот там и склад. Гришаев там кладовщиком. Такой худючий — одни кости. Ну и напугал он меня, дедунь. Говорит, убирайся по-хорошему, иначе милицию вызову. Ребятишки у него склад обворовали, а он и меня принял за вора. А когда узнал, что я хлеб привез, обрадовался. От всей Советской власти, говорит, спасибо, Михаил Федорович. Ты, дедунь, не беспокойся. Антон Круглов тоже собирается ехать, флаг у меня вчера взял. А Ворона хоть сейчас забирай.

— В таком разе я с Антоном. Вот спасибо, вот спасибо тебе, сынок, — обрадовался Артамон. — Завтра начнем с бабкой мяшки засыпать.

2

Кондрашка Мальцев был не так богат, как другие кулаки деревни. В хозяйстве держал лошадь, двух поросят: одного для себя, другого — на продажу, ну и само собой кур и гусей. И земли у Кондрашки поменьше, чем у Бородавки и у Илюхи Шишлова, — десятин одиннадцать. За землей, в отличие от других, он не гнался. Если б захотел, захватил бы и больше, вон ее сколько неиспользованной. Но ту, что имел, держал в порядке, пахал рано, благо есть кому — в семье пять взрослых сыновей. Да и сам силой не обижен, крепкий еще. Потому-то на его десятинах даже в недород был хлеб. Пахал вовремя, сеял пораньше, чтоб зимой не вымерзла рожь.

Молотить рожь Кондрашка в тот год собирался на Бородавкиной машине, но жена отговорила: отрабатывать придется. Словом, не стал связываться с Кузьмой, да и очередь у него на молотилку была. Пришлось Кондрашке молотить рожь вручную.

Косо что-то стал поглядывать Бородавка в последнее время на Кондрашку, даже здороваться перестал.

Кондрашка среди них, троих кулаков, был самым грамотным — три класса земской школы закончил, не было грамотнее его в деревне, кроме учительницы Марии Ивановны Сироткиной да попа Федора.

Новую экономическую политику Кондрашка поначалу встретил, как и все мужики, с недоверием. Долго размышлял: как бы не промахнуться. Сколько раз ходил в сельсовет к Макару Васильевичу, расспрашивал, что да как, даже в волость ездил. Но постепенно Кондрашка успокоился: бояться нечего. В сельсовете подтвердили, что если он сдаст хлеб в сроки, определенные губисполкомом, то может остатком хлеба распоряжаться, как сам пожелает, может даже на базар свезти. Только вот справка, как подтверждение, что ты рассчитался с государством, нужна, без нее туда дорога закрыта.

Оно, конечно, деньжата у Кондрашки есть, и немалые, как зря не тратит — пятый год пошел, как построил кузницу, отбоя от людей нет, тот соху подварить просит, тот борону подремонтировать… Даже Бородавка как-то с неисправной шестеренкой от молотилки заглядывал. Да мало ли по какому делу идут к нему жизловцы. Однако, когда Кондрашка пересчитал деньги, чтобы купить себе молотилку, их не хватило. Значит, частичку хлеба надо продать.

Хорошую машину присмотрел себе Кондрашка в соседнем деревенском обществе. «Не проморгать бы, не дать опередить другим», — подумал Мальцев. Вот и спешил он отправить хлеб в счет продналога. Можно отвезти его, конечно, не по частям, а сразу. Так и Мишка Алымов вон сделал. Без лишней крутни. Кондрашка иногда даже ему завидовал: «Вон как начальство около него вертится».

Мальцеву самому хотелось, чтобы и о нем заговорили. В активисты, правда, идти пока не резон, да и вряд ли возьмут, на это и надеяться нечего, а вот в доверие к председателю сельсовета войти можно, в случае чего словечко замолвит, как-никак, а начальство, Советскую власть представляет. Вообще-то неплохо бы поговорить с ним наедине.

Что и говорить, дальновиднее других кулаков оказался Кондрашка. Он понимал, что думать о возврате старой власти, когда перед ним, почти наравне с Бородавкой и Шишловым, ломили шапки, уже бесполезно. Прошло их время, тут уж ничего не попишешь. Так что остается приспосабливаться, ловчить. Каким-то шестым чувством Кондрашка догадывался, что и там, в Москве, умная голова нашлась: без них, крепких, как и он, мужиков, не построить советчикам новую жизнь. И не такая уж плохая эта власть, как-никак, а землицы у Кондрашки сейчас даже больше, чем до революции. Конечно,