Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

— Да. Предпочтительно подтверждение ликвидации двух целей одновременно.

— Как романтично, — скалюсь я.

— Семейный пакет, — кивает Барс невозмутимо. — Оптовая скидка. Можно сказать, вас официально признали парой.

Поднимаю на него взгляд.

— Сейчас не время.

— А мне кажется, идеальное. Если переживёте, будет что вспоминать на годовщину.

Внутри домика что-то двигается. А я, оказывается, пропустил момент завершения разговора этих двоих.

Барс делает шаг к двери, но я останавливаю его рукой.

— Подожди.

— Боишься прервать трогательный разговор?

— Да, Барс. Именно поэтому.

— Сарказм распознан.

Ещё раз смотрю на фотографию Яны.

Удивительно, но страха нет. Есть холод и очень ясное понимание.

Тот, кто разместил заказ, только что допустил ошибку. Он решил, что, поставив рядом наши имена, сделает нас мишенями.

На самом деле он официально поставил нас по одну сторону.

— Есть хорошая новость? — спрашиваю.

— Есть. Теперь вам не придётся спорить, чьи проблемы важнее. Заказчик считает вас одинаково опасными.

— Умный.

— Нет. Умный не стал бы ставить такую сумму на твою женщину.

— Вот здесь согласен.

Барс вскидывает бровь.

— Даже спорить не будешь?

— Даже не вижу в этом смысла, — отвечаю ему.

— Тогда я начинаю бояться. Секс действительно творит чудеса, — отвечает он, а я даже не сразу соображаю, что это сейчас было? Барс и шутки?

— Барс.

— Всё, стучу, — быстро отвечает он и поднимает руку, трижды ударяет костяшками по двери.

Разговор внутри мгновенно обрывается.

Барс толкает дверь и проходит внутрь. Хмурый замечает меня, но молчит, только взгляд его становится колючим и напряжённым. Но стоит Барсу заговорить, как я захожу следом.

Яна стоит возле стола. Бледная, напряжённая, но уже собранная. Смотрит сначала на меня, потом на планшет. И я вижу момент, когда она узнаёт фотографии.

— Новый заказ, — сообщает Барс. — Пришёл по одному из старых каналов. — На Яну Мамонтову и Марата Туманова. Обе цели должны быть устранены.

Яна поднимает на меня взгляд. В её глазах появляется то, что я уже видел. Вина. Она снова решила, что это её дерьмо и отвечать должна только она. Ну уж нет, красавица.

Подхожу ближе, кладу ладонь ей на затылок и заставляю смотреть на меня.

— Даже не начинай, — произношу ей ровно.

— Что? — её голос срывается.

— Брать всё на себя. Уже поздно, — смотрю в её глаза-омуты и снова хочу в них утонуть.

— Туман... — шепчет она.

— Заказ на нас двоих, — перебиваю её. — Поздравляю, ведьма. Теперь мы, официально, общая проблема для всех.

— Это не шутки, Марат, — и столько боли в её голосе, что я готов сжечь всех, кто заставил её это чувствовать сейчас.

— А я и не шучу, — всё же голос не подводит.

Провожу большим пальцем по её скуле, и она не отстраняется.

Хмурый следит за нами тяжёлым взглядом. В нём всё ещё есть предупреждение. Но теперь я понимаю его правильно.

«Не слома ей, Туман. Не предавай и будешь жить вечно».

Я отвечаю ему коротким кивком, и получаю утвердительную улыбку. И снова смотрю на Яну.

— Ты хотела знать, что будет дальше? — спрашиваю у неё серьёзно.

— И что же?

— Теперь мы выясним, кто заказчик. Найдём тех, кто принял заказ. А потом объясним, почему нельзя охотиться на мою женщину.

Яна привычно сужает глаза.

— Я не твоя.

— Спорный вопрос.

— Прекрасно, — тяжело вздыхает Барс. — За вами охотятся профессиональные убийцы, а вы продолжаете брачный ритуал.

— Не мешай, — советует Хмурый. — Они так общаются.

— Я уже понял, — всё тем же тоном добавляет Берс. — Осталось выяснить, на каком этапе они начинают стрелять.

— Скоро, — одновременно отвечаем мы с Яной.

— Значит, всё стабильно, — кивает Барс и снова погружается в свой планшет.

И только сейчас Яна едва заметно касается моей руки. Не отталкивает. Не убирает.

Просто накрывает пальцами моё запястье. Сама.

Для остальных это ничего не значит. Для меня — всё. Потому что впервые она не пытается сбежать от общей войны, а остаётся рядом.

И пусть за нами теперь охотится половина наёмного мира. Они ещё не поняли главного.

На Яну и Тумана нельзя было открывать один заказ. Потому что по отдельности мы были проблемой. А вместе станем приговором.

И это заводит покруче всего, что я когда-либо испытывал. А осознание того, что другой женщины я больше не хочу только опьяняет!

25.

Неделя — это всего семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Ну это если верить календарю.

Но когда за тобой охотятся, время перестаёт измеряться часами. Оно превращается в короткие вдохи между выстрелами. В километры незнакомых дорог. В холодные ночи, где нельзя разводить огонь. В тяжёлую ладонь на затылке и хриплое:

— Пригнись, ведьма.

В кровь на мужской футболке. В страх, которого ты никогда раньше не испытывала. Не за себя. За него.

Я могу сопротивляться всему миру.

Отцу, который всю жизнь пытался сделать из меня удобное оружие. Глебниковым, решившим, что женщин можно передавать вместо долгов. Наёмникам, которые согласились обменять мою жизнь на несколько нулей на банковском счёте. Смерти, если она снова решит проверить меня на прочность.

Но только не этому неотёсанному бандиту. Не Марату Туманову, который ворвался в мою жизнь, не спросив разрешения, выломал все двери, отодвинул мою броню и встал передо мной.

Не рядом, а прямо передо мной. Закрыв собой. И именно это пугает сильнее всего. Потому что к боли я привыкла. К предательству — тоже. Даже к одиночеству приспособилась настолько хорошо, что научилась считать его свободой.

А вот к мужчине, который не обещает защитить, а молча принимает удар вместо меня, — нет. Таких в моей жизни не было.

Я смотрю на широкую спину Тумана и впервые позволяю себе признать правду. За этой спиной я прожила неделю. Целую неделю ада. Без единой царапины. А он...

— Если продолжишь так на меня пялиться, я начну думать, что ты наконец оценила товар, — раздаётся впереди хриплый голос.

Вот же мудак.

Марат не оборачивается. Стоит возле чёрного входа в загородный дом моего отца, привалившись плечом к каменной стене, и изображает расслабленного бандита, который приехал в гости на семейный ужин.

Если не знать, что под чёрной футболкой его торс перетянут эластичным бинтом.

Если