Воспоминания о польской войне 1831 года - Николай Дмитриевич Неелов

возможности преградить Дверницкому путь на Волынь и опасаясь также подвергнуться поражению, хотел перейти на правый берег Вепржи, чтобы прикрыть себя ею и войти в ближайшую связь с главными силами, но, по повелению Дверницкого, все мосты на Вепрже были уничтожены, и Крейц, не находя уже возможности перейти по льду, отошел в Ленчно. Все эти известия заставили главнокомандующего собрать военный совет у графа Палена. Мы оживились, думали, что этот совет имеет целью решить штурм Праги и взятие Варшавы; но – увы! – об этом не было и слова. Желая что-нибудь узнать, я пошел к квартире Палена; совет был вечером, под открытым небом, можно было все видеть, но не слышать. Из часовых составлен был обширный круг; посреди разложен костер огня. Говорили много, но не с большим жаром. Дибич ходил вперед и назад скорыми шагами; Толь стоял, заложив руки за спину. Нейдгардт стоял близ Толя, сложив руки на груди; цесаревич и граф Пален сидели на толстом обрубе бревна, первый в шинели с задумчивым и серьезным выражением, второй в своей коротенькой шинельке, надетой в рукава и чертя палочкой по земле. Розен стоял около цесаревича, опершись одной рукой на обрубок, Витт около Розена, а князь Шаховской лежал у огня и разгребал палочкой уголья. Это были главные положения лиц совета, которые в продолжение всего разговора почти не изменялись. Совет решил: графу Витту с кирасирами, бригадой конных егерей Пашкова, 4-мя полками дивизии Набокова и 3-мя полками Муравьева идти назавтра, т. е. 22 февраля, в Ласкаржево, оттуда в Рыки, построить мосты на Вепрже в Шарнах и Бобровниках, и усилить собою Крейца. Начальство над этими соединенными войсками, составляющими до 18 000 чел., должен был принять граф Толь, и стараться не допустить Дверницкого до Волыни и Подолии. Должность начальника Главного штаба, на время отсутствия Толя, приказом по армии велено исправлять Нейдгардту. Нас очень опечалили эти известия; отделение такого значительного числа войск от главной армии и отбытие с ними Толя заставило нас отложить надежду на близость сражения и вступления в Варшаву. Мы заключили, что главнокомандующий намерен выжидать на Гроховском поле вскрытия Вислы и тогда уже, по возвращении Толя, который между тем успеет управиться с Дверницким, наведет понтонные мосты выше или ниже Варшавы, переправит армию на левый берег Вислы и подступит к Варшаве с западной стороны, где она не прикрыта никакими естественными препятствиями.

Экспедиция Толя была, однако же, не совсем удачна, и главным препятствием ему была наступавшая распутица. Серавский с 6000 стоял в Пулаве; Дверницкий 24 февраля, когда узнал о движении значительных против него сил, был уже в Красноставе, следуя к границе Волыни, и предположил, если ему не удастся пробраться в Волынь, броситься в Замосц. 27 февраля Толь прибыл с войсками Витта в Жержень и предписал Крейцу, стоявшему в Ленчно, двинуться к Люблину и овладеть им. Люблин был занят инсургентами; они стали упорно обороняться, но город был взят. Крейц потерял не более 120 человек убитыми и ранеными. Вскоре прибыл в Люблин и Толь с войсками Витта. Рассказывают, что Толь расстрелял здесь человек пять главных заговорщиков; по одному из них приказано было стрелять холостыми, чтобы даровать ему после пощаду; ему завязали глаза, поставили на колени посреди площади, сделали залп, преступник упал, развязали глаза, но он уже был мертв, такое сильное действие произвело одно воображение. Дверницкий же между тем поворотил к Жолкиевке; это показывало, что он намеревался опять приблизиться к Висле и перейти на левый берег. Толь, узнав об этом, 1 марта, по соединении с Крейцем, двинул свои войска из Люблина двумя колоннами: Крейца на Пяски, а сам с войсками Витта пошел на Быхов, чтобы обойти Дверницкого с юга. Прибыв к Быхову, Толь, окруженный инсургентами, потерял Дверницкого из вида; одни говорили, что он направился на Хельм, другие – на Замосц, а третьи – на Устилуг. Тогда Толь, дав отдых утомленным войскам по 4 марта, двинулся фланговым маршем в Пяски; Крейцу приказал возвратиться в Люблин, а Пашкову идти по направлению к Пулаве и наблюдать за генералом Серавским. Прибыв 5 марта в Красностав, Толь нашел его совершенно оставленным жителями, но получил там известие, что Дверницкий скрылся в лесах Замосца. Не имея возможности предпринять что-либо против Замосца, окруженного болотами и около которого все пути сделались непроходимыми, Толь расположил свои войска следующим образом: генерала Муравьева – в Красноставе, для наблюдения за Замосцем, Витта и Набокова – в Люблине; Крейца – в Белжице и потом в Уржедоме, Пашкова – в Казимирже и Пулаве для наблюдения за Серавским, перешедшим на левый берег Вислы, а полковникам Анрепу и Бутовскому с казачьими полками поручил делать разъезды кругом Замосца; сам же возвратился в главную квартиру, которая была уже тогда в Шенице. Движения Толя были быстры, несмотря на дурное состояние дорог, но, тем не менее, цель не была достигнута. Дверницкий скрылся от его преследования и не был разбит, 18 000 войск собраны и истомлены понапрасну. Толь, говорят, выходил из себя от досады и против обыкновения был суетлив; стоило замедлить каким-либо войскам выступлением на четверть часа, он сам спешил отыскивать офицера Генерального штаба и пенял ему или осыпал его выговорами.

Наконец, к общему нашему изумлению, 26 февраля армия получила повеление, оставив Гейсмара в Праге и Розена на Гроховском поле, отступить назад на три перехода и расположиться на квартирах для отдыха до того времени, пока сделаются проходимыми все дороги. Что же такое были действия Дибича? К чему повели они? Что же такое было самое Гроховское сражение? Армия потеряла до 20 000 убитыми, ранеными и пленными, не считая больных, выбывших из строя; одно Гроховское сражение стоило до 10 000 человек............................ Все начали искать причины неуспехов и разбирать действия главнокомандующего. Суд может быть и ошибочный, но беспристрастный. Явились вопросы: зачем князь Шаховской был направлен на Ковно? К чему левое крыло было выдвинуто так много вперед? К чему повели успехи Крейца? Зачем дано было сражение под Вавром, и, наконец, какие следствия Гроховского сражения? И все эти вопросы явились невольно, сами собою. Дибич намеревался действовать быстро и решительно, и это было необходимо как для того, чтобы воспользоваться зимним временем, когда реки скованы льдом, когда все пути проходимы и когда между ним и Варшавой нет никаких естественных преград. Для этого, казалось бы, надобно было двинуться всей массой сил к Варшаве, разбить польскую армию, если бы она стала на пути, и, не направляясь на Прагу, перейти Вислу выше