Воспоминания о польской войне 1831 года - Николай Дмитриевич Неелов

Варшавы, взять столицу и оттуда уже, как из центра, действовать по всем направлениям против польской армии и инсургентов. Ясно было, что Варшава должна была быть главным предметом действия и что с покорением ее война не замедлит окончиться. Что же предпринимает Дибич? Раздробляет свои войска на отряды, отбрасывает крылья на далекое расстояние, лишается содействия 30 000 войск и направляется куда же? На Остроленку, чтобы оттуда идти к Варшаве, тогда как с этой стороны Варшава могла быть и в зимнее время хорошо прикрываема Модлином и позициями по Бугу, и притом этот путь самый дальний, и если бы подобное движение продолжалось, какой бы участи подверглось левое крыло, отброшенное на такое значительное расстояние от главных сил; по всему вероятию, Гейсмару и Крейцу предстояла бы участь бригады Пашкова. К счастью, опасения от наступивших оттепелей заставили Дибича переменить направление и перейти Буг вместо Вышкова, как он предполагал в Браках и Нуре. Переход совершен, но уже часть левого крыла отряда Гейсмара поплатилась значительно; притом, явились другие неудобства: армия значительно отделилась от правого крыла и удалилась от главных магазинов, устроенных в Белостоке и Гродне. Эти два обстоятельства заставили Дибича, придя к Ливу и узнав, что неприятель не намерен принять здесь сражения, остановиться и потерять три дня, чтобы дать время князю Шаховскому сделать несколько переходов и устроить сообщения с правым берегом Буга, тогда как если бы Дибич дал войскам более правильное направление и устроил главные магазины в Брест-Литовске, этого промедления случиться не могло. Отсюда, казалось бы, Дибичу следовало двинуться на Серочин к верхней Висле, войти в соединение с Крейцем, перейти Вислу ниже впадения Пилицы и подступить к Варшаве со 100 000 войска, приказав князю Шаховскому остановиться в Остроленке и прикрывать Августовское воеводство. Но Дибич, стесненный подвозами продовольствия из магазинов Белостокского и Гродненского, предпочел наступать с фронта, не принимая в соображение, что местность между Калушином и Прагой составляет почти беспрерывные дефиле и представляет на каждом шагу оборонительные позиции. Между тем, замедлив своим движением на три дня, он оставлял Крейца в совершенной безызвестности, что делается в главной армии и куда скрылся отряд Гейсмара, так что, когда главные силы стояли еще в Ливе и Седлеце, Крейц, вследствие общего первоначального плана действия, был уже на левом берегу Вислы, близ Кошеницы. К счастью, он успел не только удержаться, но и выиграть победу; но это случайность; ему должна была предстоять участь быть отдельно разбитым. 5 февраля Дибич опять начинает решительные наступательные действия. Войска выигрывают бой под Добре, Калушином, Якобовым и Ендржеевым. 7 февраля вытесняют неприятеля из дефиле, дают сражение под Вавром и, когда неприятель начинает отступать, Дибич приказывает ударить отбой и сражение оканчивается. Каждый приписывал окончание сражения наступлению вечера и назавтра ожидал нового боя, но боя не было. Дибич опять остановился на семь дней в ожидании князя Шаховского, не сообщая ничего Крейцу и не зная, где он и что он. Непонятно, для чего Дибич так решительно наступал, если он не намерен был до присоединения князя вступить в генеральное сражение и если считал 80 000 против 55 000 недостаточными. Но десять дней потеряно, и каких дней, в которые бы смело можно было переходить Вислу по льду со всей артиллерией, а это обстоятельство весьма важное! И много ли мог увеличить его силы Шаховской, прибывающий только с одним первым эшелоном, заключающим в себе до 8000; стоило ли для этого терять семь дней времени? Все эти ошибки могли бы еще быть поправлены Гроховским сражением; но что же и Гроховское сражение? Взвешивая все препятствия, встреченные Дибичем, по случаю дурного состояния духа Литовского корпуса, по случаю неприбытия вовремя князя Шаховского, никто, однако же, не мог понять, почему, когда неприятель заметно уже был расстроен, он не пустил в атаку целую кирасирскую дивизию? Почему не ввел в дело князя Шаховского и не довершил совершенное поражение неприятеля? Разгадать трудно. Оправдывают его наступлением вечера, но до вечера он успел бы привести еще в большее расстройство польскую армию. Почему он на другой день не штурмовал Прагу или не перешел через Вислу выше или ниже Варшавы? Лед еще был крепок; доказательством чего может служить то, что через пять дней после Гроховского сражения Дворницкий перевозил еще по льду батарейные орудия. Прага была укреплена слабо, Варшава также не могла бы представлять упорного сопротивления, потому что на другой же день сделалось известным по всей армии, что польская армия совершенно расстроена, что некоторые кирасиры Альбертовского полка проскакали Прагу и врезались даже на мост между отступающими колоннами, что польская армия отступала целую ночь и почти бежала, что жители пришли в уныние, что многие войска ушли даже за Варшаву, не надеясь отстоять ее, и что поляки, недовольные Хлопицким, назначили на его место Скржинецкого. Что же удержало Дибича? Снова непонятно............... И для чего он так долго оставался на Гроховском поле и после, когда лед видимо испортился и когда, по времени года, нельзя было уже надеяться на наступление сильных морозов? Чего же он выжидал? Неужели осадной артиллерии из Риги, для того чтобы осаждать Прагу? Все это осталось неразгаданным. Но время было упущено, успехи Крейца не повели ни к чему, поляки вошли в сношение с Литвой, Волынией и Подолией; русская армия начала дробиться на отряды, и война затянулась надолго. Измены в таком человеке, каков был Дибич, никто не подозревал и подозревать никогда не осмелится. Следовательно, виною была неосновательность соображений и, главное, недостаток в твердости характера при исполнении составленных соображений. Что же касается до расстройства польской армии, в котором она находилась после Гроховского сражения, то это доказывают переговоры Скржинецкого, и мы имели случай в этом убедиться из рассказов жителей по занятии Варшавы. «Мы считали, – говорили они, – все погибшим и встретили бы русскую армию в Варшаве не с оружием в руках, но с хлебом и солью, прося помилования у императора».

III. Второй период кампании Дибича. Отступление на кантонир-квартиры. Холера. Наступательные движения к Минску и на Калушин

Отступление с Гроховского поля на кантонир-квартиры. – Расположение войск по кантонир-квартирам. – Рекогносцировки. – Новые планы Дибича и Скржинецкого. – Движение главных сил русской армии к устью Вепржа. – Поездка на австрийскую границу. – Известие о разбитии Гейсмара и корпуса Розена. – Позиция при Рыках. – Изменение плана кампании и движение армии на соединение с войсками Розена к Седлецу. – Холера. – Положение армии под Седлецом. – Движение к Венгрову. – Первое наступательное движение к Минску, предпринятое с целью рекогносцировки. – Биваки при д. Квашняке. – Открытия Зедделера и отъезд его