Рубин для мастодонта - Светлана Аркадьевна Лаврова

– Ну?

– Никакого осадка, ни белого, ни серо-буро-малинового!

– Мегги, я что-то так устала от твоих опытов. Может, ну их? И так ясно, что это кровь, – взмолилась Алиса.

– А почему тогда опыты не получаются? Ладно, давай последний опыт и всё. «Горячий алкоголь с прибавлением серной кислоты растворяет красящее вещество крови и даёт коричневый раствор, который, будучи сделан щёлочным с помощью небольшого количества раствора едкого натра, обнаруживает явления дихроизма: при освещении падающим лучом он кажется красным, а при проходящем свете – зеленым». Проблема в том, где взять алкоголь.

– Попросить на кухне или у папы, – сказала Алиса, которая поняла, что она совершенно не любит химию.

– Нельзя, начнутся расспросы, нотации, приставания… ага! Подожди меня, я сейчас приду.

Мегги взяла подходящий пустой пузырёчек и побежала в комнату тётушки Маргарет. Собственно, это была не одна, а три комнаты, расположенные в отдаленном крыле дома: спальня тётушки, спальня миссис Хаммонд и еще одна прелестная маленькая комната, где тётушка завтракала и занималась своими таинственными делами, если не хотела спускаться в общую гостиную. Сейчас она сидела в кресле за маленьким столиком, заваленным альбомами и письмами – нарядная, в кружевной розовой накидке, белом платье и перчатках, подаренных Джеком. Очень они ей нравились.

– А, это ты! – приветствовала она Мегги. – Здравствуй, деточка. Мы с тобой где-то встречались или я путаю?

– Да я просто мимо прохожу, – сказала Мегги.

– Я так и думала, – кивнула тётушка Маргарет. – Ты не из этих… как их… которые тут в доме толкутся целыми толпами. Тут все темноволосые, а ты рыжая. Ты – потомок викингов-датчан*, разорявших некогда Англию? Нет, у тебя нет кольчуги, а викинги были в кольчугах, как сейчас помню. Очень непрактичная мода. Нет, ты не из викингов, ты дитя фейри, да? Я сразу угадала. Тебя подменили при рождении. Что ты хочешь, дитя фейри? Ведь не просто так ты пришла навестить меня, убогую?

И тётушка Маргарет подмигнула, давая понять, что про «убогую» – это она шутит.

– Я хочу полрюмочки виски, – сказала Мегги, доставая пузырёк.

– Да?! – страшно удивилась тётушка Маргарет. – Я думала, фейри пьют росу с цветочных лепестков.

– Это в старые времена было, – объяснила Мегги. – А теперь нравы испортились, фейри спились.

Тётушка Маргарет покачала головой:

– Виски очень вредно. Но я исполню твоё желание, дитя фейри. Может быть, когда-нибудь ты исполнишь моё. Только ты меня не выдавай, ладно? А то они отберут у меня виски. Скажут, что приличные леди не пьют виски. А я и не пью. Я нюхаю. Мне запах нравится. Он похож на запах моего жениха. Только он давно выветрился. Запах. Жених, впрочем, тоже.

Тётя Маргарет вспорхнула с кресла и – невесомая, вся кружевная и пронизанная солнцем – прошла-протанцевала в левый угол, залезла на табуретку и открыла угловой шкафчик:

– Вот, отлей, сколько тебе надо.

Мегги отлила пол-пузырёчка.

– Я тоже его не пью, – объяснила она. – Я тоже буду нюхать его, как вы, тётушка Маргарет.

– Вот и хорошо, вот и правильно, – просияла тётушка Маргарет, убрала бутылку, закрыла шкафчик… но слезть с табуретки не успела. В комнату вошла миссис Хаммонд.

– Мисс Маргарет, в вашем возрасте неприлично лазать на мебель! – сказала она.

– Мы учились летать, – пришла на помощь Мегги, успевшая спрятать пузырек в карман передника.

– Да-да! – обрадовалась тётушка Маргарет. – В любом возрасте прилично учиться летать!

И замахала руками. Кружевные рукава наполнились воздухом, затрепетали, и целых две секунды Мегги верила, что тётушка сейчас взлетит.

– Опять не вышло, – тётушка Маргарет опустила руки и спрыгнула с табуретки, почти не покачнувшись. – Это вы, Хаммонд, помешали. Сбили настроение.

И она уселась обратно в кресло, не глядя на Мегги и уже позабыв про неё. – Что вы здесь делаете, мисс? – неприязненно спросила миссис Хаммонд, чуя подвох.

– Вы же слышали – учу тётушку Маргарет летать, – ответила Мегги. – Курс полетов переносится на завтра.

И вышла из комнаты.

– Ну что? – встретила ее Алиса. – Удачно?

Мегги продемонстрировала добычу.

– Сейчас мы это нагреем, добавим кислоты вот из этого пузырёчка. Потом немного раствора едкого натра – как хорошо, что я купила у аптекаря большую порцию. Ну вот, теперь эту пробирку смотрим так, чтобы на неё падал свет. Что ты видишь?

– Розовенькое такое.

– А теперь помещаем пробирку в проходящий свет – вот в этот солнечный луч из окна. Что видишь?

– Да такое же розовенькое!

– И я тоже. А должно быть красное и зеленое. Нету дихроизма. Знаешь, Алиса, по всем научным данным это не кровь. Вот тут в книжке есть еще ценная мысль: «При настоящем состоянии науки ни один химик не возьмётся ответить на вопрос, чья кровь на пятне: человека или животного? Хотя профессор Барюель и утверждает, что распознать кровь не только человека, но даже и различных пород животных вполне возможно по запаху, но едва ли какой-либо экспериментатор решится употребить такое средство!» А мы решимся!

И Мегги понюхала образец крови, взятый с места происшествия.

– Пахнет брусникой, – сказала она. Поколебалась… и лизнула образец.

– Фу! – Алису передёрнуло.

– Алиска, да это брусничное варенье! Видишь, какая замечательная наука химия! При помощи всего пяти химических опытов мы установили, что это не кровь, а брусничное варенье. Значит, всё подделка. И никто на Луизу не нападал.

– А может, она несла из буфета брусничное варенье, и он на неё набросился, – предположила Алиса.

– Луиза сражалась, как саблезубый тигр, зубами и ногтями защищая варенье, но враг был сильнее! Он выдрал волосы, оборвал юбку и отобрал варенье! – закончила Мегги. – Жуткий злодей. Спёр варенье. Кража века.

– Ну, он при этом разбил банку, иначе откуда варенье на камне и на траве, – поправила Алиса.

– Еще худший злодей, – кивнула Мегги.

* * *

А в этот же день, только попозже, когда стемнело…

Мисс Хикс гуляла под луной. Она читала во французском романе, что парижане такие романтичные, чуть что – гуляют под луной. Вдруг мсье выйдет подышать ночной свежестью? И встретит её, такую же романтичную? И кто знает, к чему это приведёт…

Но мсье Франсуа Аршан, по-видимому, луну не любил.

Глава двадцать седьмая

Сыщик из самого Лондона

Утром на кухне царило злорадное ликование:

– Француз исчез!

– Исчез француз!

– Как исчез?

– Вечером лёг спать, а утром от него и следа не осталось!

– А я что говорила! – торжествовала кухарка Дэвис. – Я говорила, что наша валлийская кровать еще себя покажет! Экая патриотка, из англичан-то она только кровь высасывала, а француза целиком сожрала.

– Вещи француза тоже исчезли, – сказала Бетти, прибиравшая во время завтрака в