Рубин для мастодонта - Светлана Аркадьевна Лаврова

– Нет, вам плохо, – настаивала миссис Хаммонд. – Вам только кажется, что вам хорошо. Это шок. Вы держитесь из последних сил. Только крайним напряжением воли вы удерживаетесь от обморока. Вот сейчас вы от слабости уроните иголку.

Миссис Беннинг уронила иголку и удивлённо посмотрела на миссис Хаммонд. Мери подняла иголку и вернула хозяйке.

– Вы недопустимо розовая и свежая сегодня, – продолжила миссис Хаммонд. – Вам принести белила?

– Вот еще, белила, – отказалась миссис Беннинг. – Гадость какая, я и в молодости ими брезговала. А румяная я потому что… м-м-м… а-а, у меня апоплексия*. Знаете, от которой бывает удар?

– Надо принять срочные меры, – сказала миссис Хаммонд. – Надо пустить вам кровь.

– Еще чего не хватало! – запротестовала миссис Беннинг. – У меня лишней крови нет. Свою пускайте, сколько хотите. Я не согласна на апоплексию. Давайте другую болезнь. Чем там еще от огорчения болеют? Холера не подойдёт? Я могу съесть много слив, и получится почти настоящая холера.

– Нет, от огорчения холерой не заболевают. Ладно, миссис Беннинг, ложитесь в постель, а мы позовём доктора Гриффитса. Он уж придумает, какая у вас болезнь.

– Давайте я заболею ближе к вечеру, а? – жалобно попросила миссис Беннинг. – Такая погода хорошая, и вышивка так чудесно продвигается. Я посижу здесь, постепенно ослабевая. Потом немного посижу в беседке, потом пообедаю – а то ведь если болеешь, то и обедать не дадут? А у нас такой чудесный обед сегодня: лопатка цервавитуса, филе палтуса и сливовый пудинг. После обеда я лягу поспать, как обычно – и заодно заболею. Хорошо?

Миссис Хаммонд была суровой на вид, но сердце у неё было мягкое.

– Хорошо, – вздохнула она. – Но после обеда чтоб непременно заболели! А то что за непристойное поведение – дочь сбежала, а вы ни разу в обморок не упали! Ни в одном припадке не бились! У вас даже бреда не было!

Миссис Беннинг вздохнула, сожалея о своём несовершенство, и пришила еще одну чешуйку. «До болезни я успею закончить вторую ручку Исаака», – подумала она.

Глава двадцать девятая

Доктор приходит перед грозой

После обеда слабо сопротивляющуюся миссис Беннинг уложили в спальне, закрыли окно, задернули занавески – в те времена считалось, что солнечный свет вреден для больного, а свежий воздух вообще смертоносен. Мистер Беннинг послал мальчишку, помощника верблюдника, за доктором. Довольно скоро он вернулся с низеньким сутулым человеком, светловолосым и белобородым.

– Их милость доктор приболемши, – сказал мальчик. – Лежит, и всего его трясёт в лихорадке. А этот господин – помощник у господина доктора.

И убежал.

– Вы недавно у доктора Гриффитса? – спросил мистер Беннинг. – Я вас не знаю. Какой вы бледный. Вам плохо?

– Да-да, я очень недавно, – закивал белоголовый помощник доктора. – Но я учился в Лондоне и в Берлине, и я… как это… веду кафедру в Гейдельбергском университете.

– Куда ведёте кафедру? – не понял мистер Беннинг.

Доктор подумал и сказал:

– К прогрессу.

– Тогда полечите мою жену, – попросил мистер Беннинг. – Она занемогла от семейных неурядиц. Пройдёмте в её спальню.

В спальне стоял душноватый полумрак. Миссис Беннинг дремала после сытного обеда. Особенно палтус был прекрасен, и миссис Беннинг немного излишне увлеклась им.

– О-о! – прошептал доктор. – Её состояние внушает опасения. Я немного посижу с ней, её нельзя оставлять одинокую… одну. Вы можете идти. Она без сознания?

– На… наверное, – заколебался мистер Беннинг. – Хотите, я её разбужу и спрошу, без сознания она или с сознанием?

– Нет-нет, опасно её тревожить, – остановил его доктор. – Идите по своим делам, я сам посижу с больной.

– Вам прислать кого-нибудь из женской прислуги? Горничную?

– Нет-нет, никого не надо. Тишина, покой и наблюдение – лучшее лекарство на этой стадии болезни.

Несколько удивлённый, мистер Беннинг ушёл. Белоголовый доктор посидел немного, потом встал и бесшумно осмотрел столик, пузырёчки и коробочки перед зеркалом, шкафчик, шкаф для одежды, оглядел обратную сторону парадного портрета прабабушки миссис Беннинг верхом на королевском страусе, заглянул в шкатулку с драгоценностями и в фарфоровый контейнер* с пеликанами на крышечке – туда миссис Беннинг каждое утро складывала волосы, оставшиеся на расчёске после причёсывания. Пока, слаба богу, ей грех жаловаться на шевелюру, но вдруг через десять лет понадобится шиньон?

Потом доктор осмотрел донышко умывального кувшина и расковырял грушевое мыло*, как будто искал что-то, спрятанное внутри, в мыле. Миссис Беннинг, проснувшаяся, сквозь ресницы следила за обыском в своей комнате. Она решила на всякий случай делать вид, что продолжает спать – так спокойнее.

Наконец доктор обыскал всё, пробормотал что-то на неизвестном миссис Беннинг языке (впрочем, ей почти все языки были неизвестны) и вышел. «Ну и хорошо, – подумала миссис Беннинг. – Без него спокойнее. Интересно, он грабитель? Тогда почему он не украл мои серьги с настоящими изумрудами? Даже обидно. Пожалуй, болеть не так скучно, как я опасалась».

И задремала снова.

Тем временем доктор заглянул в соседнюю спальню. Это была комната Мери, горничной миссис. Если бы Мери была у себя, доктор попросил бы её посидеть с больной, а ему-де надо рецепт выписать или еще что. Но Мери была на кухне – слугам тоже надо иногда обедать, и лучше всего это делать после того, как господа поели и разошлись отдыхать, со стола уже убрано, полы в прихожей вымыты, каминная решетка в гостиной натёрта графитом, а чай готовить еще рано. Доктор осмотрел комнату Мери – много времени на это не потребовалось. Потом перешёл в следующую – это была комната мисс Хикс. Её тоже не было, она пообедала с господами и сейчас вышла сделать небольшой моцион после обеда.

Доктор перебрал все платья гувернантки, заглянул в ящик с бельем, в ящик маленького столика на параличных ножках, делавшего вид, что он настоящий письменный стол, оглядел кровать – очень простую, без полога, вот разве что в шарики на спинке можно что-то маленькое спрятать. Но доктор постучал по ним и убедился, что стук одинаковый. И уже собрался перейти в следующую комнату, как вошла мисс Хикс. Ей пришлось раньше закончить прогулку, потому что набежали тучи и явно собиралась гроза.

– О, простите, дорогая прекрасная мисс! – испугался доктор. – Я есть доктор для миссис Беннинг. Я выходил… м-м-м… куда мне понадобилось, и немного потеряться… как это… заблудился. Я очень просить, вы мне указать спальню миссис Беннинг.

«Какой интересный молодой человек, – подумала мисс Хикс. – Аристократически бледный, как какой-нибудь граф. Возможно, побочный сын графа. А на мне совершенно не