Рубин для мастодонта - Светлана Аркадьевна Лаврова

Доктор закрыл задвижку на двери и подумал: «Не открою. А то опять меня будет шантажировать эта девица с локонами. А ночью, когда все уснут, я осмотрю столовую и кухню – я там еще не был. Что это? Записка? Странно написана. «Кровать пьет кровь» – а-а, это клопы. Кошмар. Ничего, клопы не страшнее родных москитов. Буря действительно сильная, ехать опасно».

Доктор поскрёб под бородой (она отлипла и жутко чесалась) и лёг на вампирскую кровать.

Глава тридцатая

Много Луиз по всем направлениям

– Я честная девушка, – оправдывалась Мери. – Я честно предупреждала. Я написала записку и положила на кровать. Он смял записку и выкинул в камин, который не топится, так что записка там и лежит, я её не трогала. Вдруг полиция начнёт следствие. Всё-таки кровать съела троих, из них двое – английские подданные.

– Лучше бы ты убрала записку, Мери, – посоветовал камердинер Луи. – А то тебя приплетут. Полиции лишь бы виноватого найти, а виноват ли виноватый – это им наплевать.

– Помилуй бог, Дикки, ты прав, – кивнула кухарка Дэвис.

– Нет, я честная девушка, – покачала головой Мери. – Пусть всё по правде будет. В этом мире и так слишком мало правды, чтобы мы еще неправду добавляли.

Да-да, утром спальня для гостей была пуста, белобородый доктор исчез. Мистер Беннинг возмутился, что тот не осмотрел больную утром. Но на кухне знали, что он просто не мог этого сделать, ибо к утру уже был съеден кроватью.

– И еще одно странное дело, – сказала кухарка Дэвис. – У меня на кухне кто-то побывал ночью. Вот эта кастрюля сдвинута. Вот здесь я рис для кеджери приготовила, так он переставлен и даже просыпан, будто в нём рылись и что-то искали.

– Мисс Мегги ночью проголодалась? – предположила Нэнси.

– Мисс Мегги спит по ночам, как убитая, и не в сыром рисе же она искала себе вкусненькое, – возразила кухарка Дэвис. – Я уж и не знаю, что подумать.

– Миссис Дэвис, а ваша валлийская кровать ходить не умеет? – спросила Мери.

– Что ты имеешь в виду? – вздрогнула кухарка Дэвис.

– Ну, она съела доктора, а он худенький был. Кровать не наелась и пошла в кухню поискать что-нибудь на десерт… или кого-нибудь.

– Ой! – взвизгнула Нэнси. – А я тут сплю в маленьком чулане! Она меня чуть не съела! Всё, я больше на кухне не ночую, хоть увольняйте.

– Помолчи, глупая, – одёрнула её кухарка Дэвис. – Кровать не пройдёт в кухонную дверь, да и раньше застрянет, на лестнице.

– А боком? – не сдавалась Мери, которой понравилась её версия происходящего.

– Да хоть вверх ногами! Уймись, Мери, а то вон девка вся трясётся от страха. Нэнси, прекрати!

Тем временем возле верблюжатника дворецкий Треверс допрашивал мальчонку, помощника верблюдника:

– Ты заходил к мистеру Гриффитсу, доктору?

– Нет, мистер Треверс. Я уже почти дошел до его дома и встретил его помощника, вот того, белоголового, с бородкой. Он меня спросил: «Тебе чего, мальчик?» Я и сказал, что меня послали к доктору Гриффитсу, потому как миссис Беннинг заболела. «Ай-ай, – сказал белоголовый. – Доктор Гриффитс захворал, весь в лихорадке. Не ходи туда, а то сам заболеешь». Ну я и не пошёл. Я боюсь лихорадки, у меня маленький братик от лихорадки помер. «А как же моя миссис?» – спрашиваю я. А этот белоголовый говорит: «Я помощник доктора, я сам знаменитый врач. Я полечу твою миссис еще и получше доктора Гриффитса». И я его привёл. И он ведь вылечил – Мери сказала, что ей полегчало. Так что я всё правильно сделал, не наказывайте меня, мистер Треверс.

Дворецкмй величественно кивнул, отпуская мальчика. И подумал: «Надобно проверить, действительно ли болен доктор Гриффитс. Странная история».

А пока в кухне и во дворе происходили эти занимательные разговоры, к дверям дома подошёл мистер Резинг. Он прождал почти четыре дня, но никто так и не пришёл за украденным ружьём. Поэтому мистер Резинг принёс ружьё обратно. «Уже скоро начало охотничьего сезона, – думал он, заходя в пустой холл (хозяева завтракают, слуги заняты). – Вдруг мистеру Беннингу понадобится именно это ружье, а его нет! Мегги что-то напутала со своими планами».

Он спокойно прошёл на второй этаж, в кабинет и повесил ружьё на место. Записку свою он снял.

«Они её даже не прочитали, – обиженно подумал мистер Резинг. – А я старался, писал, потом ружье крал. И что, горничные в оружия пыль вообще не стирают? И мистер Беннинг на свои ружья не смотрит?»

Мистер Резинг был несправедлив. Бетти регулярно стирала пыль с висящих на стене ружей, стараясь делать это как можно быстрее – она боялась, что ружья выстрелят. И записку она видела, прочитала и даже стёрла с неё пыль. Но поскольку в записке всё толково объяснялось, кто взял ружье и по чьей просьбе, то она решила в господские дела не вмешиваться. А мистер Беннинг, конечно, не рассматривал каждый день те двадцать ружей, которые уже много лет висели на стене – что он их не видел, что ли? Вы же не разглядываете пристально каждый день все подвески люстры, которая свисает с потолка уже десять лет?

Так что ружьё фирмы Черльза Ланкастера благополучно вернулось домой, и мистер Резинг, тоже благополучно никем не замеченный, вышел из усадьбы Беннингов. «Не стоило и трудиться», – думал он, очень недовольный.

Время покажет, как он был неправ.

Едва кончился завтрак (со стола еще даже не убрали), как вернулся Джек – усталый, запыленный, невыспавшийся, на замученном верблюде.

– Арабы всё-таки не так выносливы, как сарматские верблюды, – сказал он. – Мой Аладдин скачет очень быстро, но устает. Куплю себе сармата – они низковаты, неторопливы и не так красивы, зато можно ехать хоть на край света. Мери, не убирайте со стола, я скакал всю ночь и голоден, как сто амфиционов. Что у нас есть? О-о, жареные телячьи уши*! Отлично, но мало. Где миссис Беннинг?

– Она заболела от тоски по мисс Луизе, – сказала миссис Хаммонд.

– Да? – удивился Джек. – Как, однако, не неё не похоже.

– Ах, Джек приехал! Есть новости? – в столовую бодро вошла миссис Беннинг. – Что Луиза?

– Вы же больны! – возмутилась миссис Хаммонд.

– Я вчера болела, и хватит с вас, – отрезала миссис Беннинг. – Представляешь, Джек, на завтрак мне принесли овсянку, жидкую, как разбавленное молоко, и без масла! И отвар крушины вместо кофе! Мне, видите ли, вредно! Тут я поняла, что пора выздоравливать. Мери, положи мне кеджери, я так устала болеть. Как всё съели? Ну хоть почки с