Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

той или иной мере философскими, поскольку они затрагивают проблему концепта. Заметим, что в нашем изложении, усредняющем различные мнения, не обнаружилось бы внутренней связи между «точками зрения», если бы не объединяющая всех их мысль о туманном нечто, каждую минуту готовом предстать как ничто – и вовсе не абстрактном нечто, поскольку оно становится чем-то, только воплощаясь в свои содержательные формы: образ – понятие – символ.

3. Значение смысла

Выше слова нет на земле вещи более осмысленной. Дойти до слова и значит дойти до смысла.

Алексей Лосев

84

Мы обсудили проблему смысла на лингвистическом уровне, говоря об обогащении слова смыслом, о приращении смысла в слове. Исторически семантическое движение в слове есть раскрытие смысла в предметном значении экстенсионала, равноценное раскрытию символа в значении интенсионала.

Предварительное рассмотрение значения (п. 31 и сл.) также показало различия в осмыслении этой категории. Значение есть функция знака, но, как не раз описывалось [Чертов 1993, с. 43 – 48], в интерпретации самого знака много неопределенного и спорного. Даже в границах нашего семантического треугольника можно говорить об отношении знака к объекту (референту), и это будет логико-философская точка зрения (семиотика знака Пирса и других). Но можно говорить об отношении знака к понятию – и это уже лингвистическая точка зрения – семиология знака (де Соссюр и другие). В первом случае под знаком понимается не только словесный (языковой) знак, во втором – функции знака более ограниченны.

Знак обозначает понятие и означает предмет; и там и здесь речь одинаково может идти о значении, потому что знак (в нашем случае – слово) имеет столь же обратимый характер, как и любое вещное орудие (ср. мнение Гегеля о взаимообратимости суждения).

Однако изолированное рассмотрение понятия и предмета, того и другого, в отношении к знаку не дает внятного представления о сущности связей между ними. Значение может быть приписанным или естественным, условно признаваемым или конвенционально согласованным, вообще – всяким. Значение относительно к знаку и никак не связано с истиной, потому что понятие в столь дробном отношении к знаку остается неверифицированным через референт. Возникает необходимость в смысловом значении, поскольку только «смысл» определяет установку на «истину» (истинный смысл высказывания – постоянная забота принимающей стороны в коммуникативном акте).

Многочисленные высказывания русских философов, которые можно собрать, позволяют выделить по крайней мере несколько значений термина «смысл». Исходим из феноменологически ясного и лингвистически определенного понимания смысла как смысла текста. В дальнейшем будем различать смысл и значение – слова или текста.

Значение всегда определяется собственной семантической структурой и отношением к смежным элементам системы; например, отношение значения одного слова к другим словам в данной системе традиционно определяет его значимость в системе; отношение того же частного значения слова к определяемому им предметному миру есть его ценность; отношение же значения слова к совокупной семантике текста создает глубину семантического наполнения словесного знака.

В исходной процедуре определения значений смысл устанавливается в контексте и обычно связан с общим значением традиционной для данной культуры формулой (называемой в современном употреблении идиомой, фразеологизмом и т.п.). В подобных формулах речи для всех последующих поколений дается образец словупотребления в основном значении слова (или в том значении, которое в данной системе осознается как основное). Совокупность контекстов формирует текст, но, в свою очередь, и текст как живое целое определяет смысл каждой отдельной формулы и любого употребленного в ней слова. Путь от текста к слову помогает определить значение, но обратное движение от слова к тексту предполагает, что известен смысл этого слова. Следовательно, смысл есть категория более широкая, чем категория значение.

Современные словари, фиксируя значение слова и давая ему словарное определение, исходят из уже существующих контекстов, признаваемых образцовыми. Отношение к «образцу» постоянно изменялось, так что и словари в известной мере неточно отражают современное смысловое наполнение каждого отдельного слова. Положение усложняется и тем, что, поскольку смысл текста определяется контекстом, повышается функциональная роль стиля, в каком данное слово представлено. Смысл слова в контексте включает в себя и лексическое его значение, и системную его значимость, и семантическую глубину «залегания в тексте», а сверх того еще и стилистический ранг слова, который в некоторых контекстах может попросту нейтрализовать собственное значение слова. Единственный в истории нашей лексикографии словарь, составители которого понимали эту интимную связь семантики со стилем, – это словарь под редакцией Д.Н. Ушакова; но он ограничен своим временем, поскольку не учитывал историческую изменчивость стилистической семантики.

Соотношение между различными уровнями смысла и значения попробуем проследить на одном, весьма характерном примере. Речь идет о различных переводах Евангелия на современный русский язык. Этот весьма специфический текст переводился неоднократно, как правило отражая уровень языкового развития своего времени, но при этом всегда оставался текстом высокого стиля. Именно этот текст определял верхний уровень семантической структуры слова, задавал общий масштаб словарным определениям во всех типах словарей. Да и отсчет стилей велся от верхнего, потому что стилистически маркированным был стиль низкий. В частности, символические значения слов обычно не регистрировались в новых словарях, а в древнерусских лексиконах именно они и были основным материалом лексикографической разработки. Видимо, по причине этой давней традиции символические значения славянских слов постоянно предполагались в словарном определении, а иногда и приводились в словарных статьях. Можно сказать, что высокий стиль, обеспеченный текстами Писания, надолго ушел в подтекст словарной работы, и профессионалы постоянно помнили о нем, разрабатывая словарные статьи.

4. Значение стиля

Каждое слово пахнет профессией.

Михаил Бахтин

85

Итак, на основании различного по подходу рассмотрения вопроса, допускаем, что символический смысл слова формируется в границах определенного, данного стиля – обычно высокого стиля, определяется им в пределах узкого контекста и вне его – разрушается или же (методом семантической компрессии) сосредотачивается на слове и становится характерным признаком слова как символа.

Такова исходная посылка в наших общих рассуждениях, по необходимости кратких, но вполне достаточных для понимания сути дела. Еще раз: образцовый текст высокого стиля, традиционный для восточнославянской культуры, – это текст Писания; но – смысл слова в контексте определяется его стилем. Чтобы сохранить многоуровневый смысл слова, не девальвируя его расхожими значениями, в качестве капитального обеспечения его смысла необходимо сохранять тексты высокого достоинства, авторитетные для всех членов общества.

Последовательное сопоставление различных переводов Евангелия, осуществленных в последние годы (Н), на фоне церковнославянского (Ц), восходящего в основных своих элементах к древнеславянскому переводу, и в сравнении с Синодальным переводом прошлого века (С) показывает важную тенденцию