Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

и терма) в современных обработках того же текста развернулась в градуальную, которая средним своим членом фиксирует особенности гиперонима: он нейтрален стилистически и является отвлеченно-общим по смыслу.

Подробно остановившись на этом частном примере, мы смогли установить важную особенность в стабилизации идентифицирующего значения слова в конкретном тексте, в традиционных контекстах, в обычных стилевых границах употребления каждого слова. Значения слов изменяются также и по той причине, что они «снимают» с контекста присущий ему смысл, переводя его в словесный знак и тем самым ограничивая смысл самого текста. На примере семантических движений слова в тексте мы смогли заметить становление гиперонима как проявления понятия, формирующего свое содержание, отталкиваясь от семантики символа (снимаются некоторые признаки различения), и фиксирующего свой объем, отталкиваясь от терма (снимаются некоторые избыточные характеристики объема понятия). В дальнейшем мы еще вернемся к этой стороне дела, сейчас же заметим главное: чистой «семантики» в слове нет – она всегда стилистически окрашена.

87

Самое общее определение смысла и значения, к которому мы подошли теперь, гласит:

Значение в образе знака изображает (значит) постоянные признаки содержания, отражая важность сущего, сущность существенного и достоверность истинного, придавая тем самым выразительную значительность тому, что этот знак означивает.

Смысл есть основная мысль в совместном пользовании (с-мысл), определяющая содержательную сущность какого-либо явления или вещи; умопостигаемая величина, лежащая в плоскости разума, смысл оценивается с точки зрения полезности, целесообразности и ценности («здравый смысл») как упорядочивающее хаос коренное качество ума.

Если смысл дан, то значение задано; их взаимные превращения в слове или в тексте моментально меняют статус как значения, так и смысла.

Восприятие смысла – это не знание значения знаков, а понимание сущности через понятое понятие. Смысл – столь же многозначное понятие, что и значение. Типологически возможные определения смысла [Павиленис 1983, с. 100 и сл.] представлены в высказываниях русских философов о смысле:

· смысл как истина, т.е. в отношении к понятию (например, у Е. Трубецкого);

· смысл как функция, т.е. в отношении к слову (например, у Г. Шпета);

· смысл как концепт, т.е. в отношении к предмету (например, у Н. Лосского);

· смысл как эйдос, т.е. в отношении к сущности (например, у А. Лосева).

Толкуя смысл как мыслительную сторону субъект-объектных отношений, мы можем сказать, что смысл есть реализованный в содержательных формах слова концепт, данный в его отношении к предмету. Значение онтологично, оно фиксировано в семантическом треугольнике; смысл гносеологичен, он определяется концептуальным квадратом. Однако смысл – отраженность концепта, а значение – явленность его формы (идеи, понятия и т.п.). «Приращение смысла» в слове, о котором говорят историки языка, лексикологи и стилисты, есть процесс постоянного приближения мысли к вещи, их совместное, друг на друга направленное стремление к созданию с-мысла. Если кому-то угодно будет усмотреть здесь логический круг – пожалуйста; однако подмена концепта понятием тоже носит видимость порочного круга в определении. Тем не менее концепт и понятие – не одно и то же в качественном их содержании.

88

Приращение смысла в слове есть процесс получения знания о предметном мире путем познания его существенных признаков (значения), осуществляемого через словесный знак. По направлению к нашему времени происходит усиление относительности знака как средства накопления информации, поскольку и знак удаляется от предмета. Он потому и знак, а не имя (как в попытках сохранить содержательный статус слова именуют его философы), что давно уже не равновелик вещи. Словесный знак шире по значениям, но ýже по смыслу.

«Семантический треугольник» схематически отражает «приращение смысла» в слове, а «движение смысла» в столь же схематических квадратах выражает раскрывающийся в явленных формах содержания тот же смысл. Во втором случае, при «движении смысла по квадратам», изменяются не значение (содержание) или смысл (объем), но содержательная форма воплощения как содержания, так и объема в их диалектическом единстве. Таким образом понятие сгущается из образа-представления или, наоборот, отливается в законченности символа.

Иногда, к сожалению, смешивают эти два уровня описания объекта. В результате происходит обычная подмена понятий, ввергающая в ненужные методологические споры.

Например, у А.А. Потебни (как и у его немецких предшественников) образ тождествен значению; у Трира и его русских последователей («теория поля» и пр.) понятие тождественно значению; у Кассирера и его многочисленных сторонников, изучающих изменения символических форм, символ тождествен значению; для имяславцев и их единомышленников (П. Флоренский, С. Булгаков, А. Лосев) уже и Логос предстает как тождественный значению объект изучения (логос, или эйдос – «смысловое изваяние сущности» [Лосев 1990, с. 100]). Хотелось бы снять возможность подобных метаний в другую сферу формальных проявлений концепта и убедить в том, что содержательные формы образ – понятие – символ не сводятся к одному лишь содержанию (понятия как одной из таких форм) или признаку (образа как другой такой формы), поскольку подобное упрощение дела искажает семантическую перспективу самого словесного знака, обедняет его, лишает присущей ему глубины.

Кроме приращения смысла в тексте и движения смысла в концептуальном квадрате (в семантической парадигме) возможна и третья характеристика смысла, как и понимание термина «смысл». Смысл каким-то образом связан с контекстом, в котором он предстает средством, в практическом действии соединяющим «движение смысла» с «приращением смысла». Это уж проблема конкретных изменений отдельного словесного знака.

89

Итак, знак имеет значение, слово же, имея значение, вдобавок получает некий смысл, соединяющий слово-знак с концептом, поскольку из предыдущих разъяснений уже ясно, что именно концепт содержится как смысл в том или ином слове. Значение значит и обо-значает одновременно, тогда как смысл соединяет мыслимое содержание с мыслимым же (или представленным как мыслимое) значением, которое, по другому нашему определению, и связывает знак со словом, делает знак словом. Таким образом, относительность связей между иерархическим заглублением знак – слово – концепт проявляется в отношениях между смыслом и значением, постоянно переходящих друг в друга и представленных в разное время как

1) совокупность содержательных признаков на фоне различительных признаков объема понятия;

2) отношение к предмету, знаку или другому значению;

3) функция в употреблении знака и т.п.

Значение есть родовой термин по отношению к разнообразным его видам, которые мы можем осознать только потому, что каждый вид «значения» на категориальном языковом уровне может быть представлен определенной частью речи – именем существительным, именем прилагательным или глаголом. В таком уточнении у нас появляются: у слова – лексическое значение, у понятия – идентифицирующее значение, а в отношении к предмету слово представляет предметное значение. Что же касается смыслового значения, таковое проявляется лишь в предикативном отношении к действительности и, как правило, реализуется в глагольной форме.

Учитывая гиперонимичность термина значение, с его помощью можно передавать