От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев

в обществе именовались среди некрасовцев «заветами Игната». Говорили, что за Игната хотела выйти замуж Екатерина Вторая, что этот казак «от рождения большую тайную силу имел, волшебником был, знал язык всех птиц, зверей и деревьев» (сразу вспоминаются русские былины, в которых такие же качества и умения приписывались Волху Всеславьичу). Когда строил город, он разбросал вокруг разноцветные зерна, и из них выросли леса и цветы.

Об устройстве города Игната известно, что это поселение стоит на берегу моря и обнесено каменной стеной, в нем пять церквей, и люди «живут богато»: «у каждого каменный дом с садом, на улицах и в садах цветы цветут». Чужих в этот город не пускают, но местные жители всегда готовы помочь путникам – «кто едет, того накормят, напоят», «кому надо колесо исправить – все сделают».

Песчаное море, за которым якобы находится город Игната, – это, скорее всего, Аравийская пустыня. В XIX веке отдельные энтузиасты пытались это море отыскать, причем некоторые тратили на поиски едва ли не всю свою сознательную жизнь. Русский путешественник Яков Смирнов в начале 1880-х годов писал, что «на основании слухов о каких-то древлеправославных христианах… живущих где-то за Багдадом, отправлены были туда двое ходоков: они отправились в Александретту, откуда с караваном добрались до Диарбекира, а оттуда на плотах на надутых мехах спустились вниз по „Вавилон-реке“ (конечно, по Тигру, а не по Евфрату, на котором действительно стоял Вавилон) до Багдада. Целых два месяца жили они там, тщетно расспрашивая тамошних христиан, где живут древлеправославные христиане».

По одной из версий легенды о городе Игната, этот город возвел не сам Игнат Некрасов, а его боевые товарищи: после гибели Игната среди казаков начались раздоры, они разделились на три ветви, и та ветвь, которая ушла за Песчаное море, и построила город.

Примечательно, что, как и в истории беловодской легенды, среди некрасовцев предания о поисках чудесного места постепенно сменялись рассказами о том, почему город Игната до сих пор не удалось найти: «Где только казаки ни бывали! От разных людей слух до нас шел, что есть такая земля и люди в ней живут на нас похожие, а найти их не довелось». Будто бы этот город окутан со всех сторон туманом или будто бы туда не впускают сквернословящих, а кто-то из искателей непременно нарушает запрет на брань.

Более того, со временем сами некрасовцы разуверились в существовании этого города; как признавались казаки, опрошенные этнографами в конце 1940-х годов, «все там поумирали» либо «всех там вырезали разбойники».

На этой печальной ноте жизнь города Игната оборвалась; в наши дни об этом городе помнят только историки и фольклористы, но на воображаемой карте русского фольклора ему, безусловно, должно найтись свое место.

Дальние «дикие» земли

Если, продолжая наше мысленное путешествие по воображаемой карте, мы переместимся с юга обратно в северные широты, то не замедлит выясниться, что легендарное Беловодье – далеко не единственная «райская» земля за Уральскими горами, известная традиционной русской культуре. Эти «дикие» территории очень долго будоражили фантазию наших предков, доказательством чему служат многочисленные предания о богатых и славных сибирских и даже арктических городах и местностях – от «государевой златокипящей вотчины» Мангазеи, заполярного города, основанного и пришедшего в упадок в XVII столетии, до получившей широкую известность в XX веке, благодаря в первую очередь советскому кинематографу, Земли Санникова.

Частично такие предания можно назвать утопическими, сходно с легендами о Беловодье и городе Игната, частично же они повествуют о плодородных землях среди льдов и вечной мерзлоты (в подобных климатических условиях плодородие – вполне «райская» характеристика).

Может показаться, что Мангазея среди таких чудесных городов упомянута ошибочно: ведь этот город, в отличие от всех остальных – Большой Китеж выносим за скобки, – в самом деле существовал, так что вряд ли мы вправе причислять его к фольклорным. Однако его существование было заново доказано лишь во второй половине XIX века, то есть на протяжении как минимум полутора столетий этот город жил только в местном фольклоре, поэтому не упомянуть о нем в нашей книге было бы просто невежливо.

Даурия – тоже историческая, а не сугубо фольклорная область, территория современных Забайкалья и Амурской области. Книжные предания гласили, что до этих мест дошел Александр Македонский, который здесь поставил стену против «нечистых» народов Гог и Магог. В более поздние времена Даурия воображалась как «богатая земля», куда стремились беглые. Первая волна побегов последовала сразу за походом казака Ерофея Хабарова на Амур (1649 и далее); современники вспоминали, что Хабаров «ехал с Амура в камчатом платье и подговаривал, чтоб шли в ту богатую землю всякие люди». Поток желающих осесть «в Даурах» оказался так велик, что властям пришлось поставить на реке Олекме заставу с наказом «не пускать на Амур».

В первой половине XIX столетия среди крестьян центральных и приволжских губерний начали бродить слухи о некоей «реке Дарье», куда будто бы ушли другие сельские жители и «вволю теперь живут». В 1825 году нижегородский губернатор распорядился ловить местных крестьян, желающих отправиться на «реку Дарью». Как писал Павел Мельников-Печерский, крестьяне не сомневались в «действительном существовании реки Дарьи, в которой осетров руками ловят и на берегах которой растут всякого рода хлеб и овощи на земле не паханной, не бороненной и не засеянной». Едва ли мы ошибемся, предположив, что река Дарья – это переосмысленная фольклором историческая Даурия, чудесная и блаженная земля на востоке.

Но не только восток представлялся нашим предкам возможным местом нахождения земного рая. Вспомним Ефросина Белозерского и его разыскания: он предполагал, что земной рай может располагаться где угодно за Уральским хребтом, и собирал поэтому любые сведения как о сибирских, так и о северных народах, видя в них потенциальных «соседей» рая. У этих северных народов, как выяснили русские, совершая походы к Ледовитому морю, имелись многочисленные предания о плодородных землях на островах в океане, в частности о так называемой Земле бородатых, или о «зеленой земле». Осваивая суровые северные края, русские волей-неволей знакомились с этими преданиями – и пускались их проверять, ибо Север воображался сказочной страной, полной тайн, и за каждым сообщением такого рода могла, по их мнению, скрываться «подлинная истина», как высказался один казачий сотник, участник очередного похода.

Например, рассказывали, что прямо против устья реки Колымы лежит огромный остров, о котором «разглашено, что это земля великая». В 1760 году на поиски этой земли выдвинулась экспедиция Николая Дауркина. По возвращении экспедиция доложила, что слышала от местных истории о Земле Тикиген, при сильных ветрах уходящей в море на одну версту. Другая экспедиция, под началом Степана Андреева, будто бы видела на льду «свежие следы восьми санков оленьих», отчего испугалась и повернула обратно. На протяжении нескольких лет исследователи, поверившие этому рассказу, безуспешно искали Землю Андреева – кстати, как и Землю Санникова, «остров-призрак»,