От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев

собой; нужно еще помнить о том, что разные фольклорные жанры – это разные способы познания мира, и каждый жанр фактически чертил собственную воображаемую карту, у которой было множество версий.

Так что до исчерпания темы очень далеко. Наша книга – по сути, лишь первая попытка описать фольклорную географию, и она, безусловно, не претендует на цельность и полноту. Семь путешествий, которые мы совершили, позволили набросать общие очертания фольклорного мира и обозначить отдельные значимые точки на картах. Уточнять эти карты, вносить исправления и дополнения можно очень долго – многие архивы, собранные в XIX веке и первой половине XX столетия, до сих пор ждут своего исследователя, а материалы нынешних этнографических экспедиций содержат сведения, наглядно показывающие, как менялось мировоззрение людей традиционной культуры, в том числе и географические представления.

Пожалуй, для создания максимально полной и непротиворечивой географической карты русского фольклора понадобится помощь искусственного интеллекта, которому «скормят» все опубликованные на сегодняшний день издания фольклорных текстов, а также все архивные рукописные сборники и все полевые записи этнографов. Да и то нет уверенности, что ИИ наших дней, при всех его несомненных возможностях и ресурсах, способен корректно справиться с такой задачей: слишком много все-таки в фольклоре разнообразия, слишком непросто уместить это разнообразие в стандартизованные алгоритмы описаний и сравнений.

Выходит, о полной фольклорной карте не стоит пока и мечтать? Еще как стоит! Нет ни малейших сомнений в том, что такая карта, сгенерированная ИИ на основании корпуса обработанных материалов, однажды появится – быть может, довольно скоро, если компьютерные технологии продолжат развиваться уже привычными темпами.

Но, как говорится, на технику надейся, а сам не плошай. В конце концов, чем мы хуже наших предков с их неуемной фантазией? Ожидая технического чуда, будем тренировать воображение – и продолжим чертить и строить ментальные карты, заново открывая для себя наш мир, будто бы изученный вдоль и поперек, однако на самом деле по-прежнему далеко не познанный.

Приложение

Географические верования русских крестьян (по материалам Тенишевского архива)

Устройство неба

«У неба есть свои пределы, включительно до седьмого неба; основы чего кладут или скорее опираются на изречение Священного Писания, где сказано о седьмом небе». (Вологодская губерния)

«Мне ни разу не приходилось слышать, каким крестьяне представляют себе видимое небо; но они глубоко убеждены, что там, выше этого неба и звезд, выше солнца и месяца, ость другое небо, на котором в неизреченной красоте и свете обитает Бог вместе со святыми ангелами и душами умерших праведников. Иногда это небо раскрывается перед очами умирающего праведника, и перед кончиной он уже ясно видит то блаженство, которое уготовано ему Богом. Есть люди, особенно угодившие Богу, которые очень задолго до своей кончины могут видеть красоту того неба». (Калужская губерния)

«Небо действительно иногда открывается, но только именно в грозу и то лишь в полночь, когда все спят, и тогда неспящие праведники могут видеть золотые ворота, ведущие в первый рай, отпертыми, но что видно за воротами, праведникам строго воспрещено говорить, и поэтому виденное ими остается тайной. Отпирает небо всегда Илья Пророк, так как ему поручено властвовать над облаками, грозой, дождем и градом, но его может отпереть и архангел Михаил, который также во время грозы отпирает небеса, чтобы смотреть, не вырвался ли из ада сатана». (Калуж.)

«Солнце приковано к небу и движется вместе с ним. Никаких братьев и сестер, и вообще родственников у солнца нет. На луне гораздо менее против солнца жара, а потому она и светит темнее и нежарко. Солнце светит днем потому, что днем работают, и свет поэтому необходимее, чем ночью, когда нужно отдыхать от дневной усталости. Месяц светит ночью для того, чтобы освещать дорогу. Месяца не видать днем, или, если и видно, то очень слабо, потому что солнце своим светом, более сильным, перебивает свет луны». (Калуж.)

«Старые понятия о небе, солнце, радуге, звездах и т. п. поколеблены. Поэтому, если спросить кого, что такое небо, солнце, луна, то получишь ответ: „А кто их знает?“, а многие так говорят: „Вон оне, смотри“, – и вообще не имеют никакого понятия об этих предметах». (Тверская губерния)

Звезды

«Понятие о звездах следующее: у каждого человека на небе есть святой и звезда, появляющаяся на небе вместе с его рождением. На каждого человека с неба, через особое отверстие, и смотрит свой святой; в это отверстие видна и звезда его. Когда человек помирает, то звезда его падает, а отверстие закрывается. Следовательно, если падает звезда, то в тот момент кто-нибудь помирает на земле». (Новгородская губерния)

«Ночное небо благодаря звездам не так мрачно на вид, значит, их роль – только несколько украшать небо. Существует одиночное мнение, что звезды есть ангелы Божии, падшие звезды в этом случае есть схождение Ангела на землю, чтобы взять праведную душу умирающего человека на небо или поплакать о душе грешной, когда ее потащат злые духи в ад, или же чтобы сохранить праведного человека от покушения дьявола». (Волог.)

«Звезды сами по себе суть небольшие светящиеся предметы, которые прибиты к небу; в то время когда небо имеет одно положение, когда на нем в этом самом месте находятся звезды, – они бывают видны, – это происходит ночью; когда небо, занимая иное положение, обращено к земле своим беззвездным пространством, звезд не бывает видно». (Калуж.)

Сотворение мира

«В старину ничего не было; плетень – и того не было. Вот Бог дунул налево, направо – и все явилось: потекли речки, сразу повыросла всякая съедобь, а там и человек вылез из земли». (Тульская губерния)

«О сотворении мира старики рассказывают следующее. В начале Бог носился по воздуху. Потом увидел жидкость – море и харкнул в него. Из этой харковины оказалось существо вроде человека, и бежит за ним сзади: „Постой, постой!“ – кричит Богу. Бог оглянулся: „Ты кто такой?“ – „Я, – говорит, – твоя тварь: ты харкнул, я из этой харковины и сделался. Я товарищ твой, потому из твоей харковины“. – „Хоть и товарищ ты мой, все-таки должен меня слушать“. – „Буду“. – „Нырни в море, достань мне песку“. Нырнул, долго не было, вынырнул – ни песчинки. „Вот говорил, будешь слушать, а сам не слушаешь. Стало быть, солгал“. Стал оправдываться: „Очень глубоко, все размыло, когда вылезал“. – „В другой раз лезь, принеси мне песку“. Он другой раз нырнул – так же – ничего. „Вот ты и врешь, первый раз размыло, второй раз размыло, а товарищ, говоришь, слушать хотел“. – „Нет, Господи, без твоей помощи ничего не могу сделать, научи“. Бог его и научил: „Вот третий раз ныряй и скажи: во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь“. Так и сделал: