«Я мечтал быть таким большим, чтобы из меня одного можно было образовать республику…» Стихи и проза, письма - Артюр Краван

Это адрес моего учителя физкультуры – лучше использовать его как постоянный адрес для писем, потому что я не каждый день бываю у родителей, но каждое утро я обязательно хоть немного тренируюсь.

Пиши мне огромные письма и, прошу, не высмеивай меня. Никогда меня не забывай. Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю! Больше всего в жизни я жалею о том, что не говорил тебе об этом так часто, как только мог, пока была возможность. Любовь моя не увянет даже через четыре года, оставаясь такой же сильной, как сегодня. Я прекрасно знаю, чего хочу; у меня такой трудный характер, но я отчётливо понимаю, чего ты на самом деле сто́ишь. Я не могу жить без тебя. Я так тебе и не рассказал, как сильно я мучился, когда мы с тобой поссорились на несколько дней. И всё же я был на тебя смертельно обижен, когда так скоропалительно уехал. Поверь, я ничуть не преувеличивал, говоря, что ты испортила мне путешествие в Ньюфаундленд.

Доходят ли до тебя все мои письма? Я пишу тебе постоянно, а когда у меня больше не хватает сил писать, то наступает временное облегчение на какой-нибудь час. Ты даже не представляешь, как я тебя встречу по приезде!!!

Поезда ходят хорошо. Все эти истории про грабителей – пустые россказни негодяев. Бояться совершенно нечего, а если ты когда-нибудь захочешь поехать в Южную Америку, отсюда есть прекрасная дорога. Думай обо мне и молись Богу, чтобы он нас воссоединил. Желаю тебе счастливого нового года. Эх, ну и Рождество у меня получилось нынче! Не хочу даже об этом говорить. Прости, что пишу такие банальные письма. У меня в голове лишь одна мысль, любимая моя Мина, – чтобы ты была со мной. Ты знаешь, что я дал обет целомудрия, который не нарушу до конца жизни, если мне не удастся снова увидеть тебя. Ты, наверное, думаешь, что я на подобное не способен, потому что в Нью-Йорке я зачастую вёл себя как чудовище. Но я знал, что изменюсь.

Прощай, моя Мина, душу́ тебя в объятьях, крепко прижав тебя к сердцу,

Артуро

25.

Мехико 28 декабря <19>17

Дорогая моя Мина,

Я посылаю тебе открытку, потому что думаю, что она дойдёт быстрее письма. Я сегодня же напишу тебе ещё и письмо. Я мог бы писать тебе целыми днями. Представь себе, что́ я тебе напишу. И ты, прошу, утешь меня, пиши мне почаще…

Не забудь прислать мне номер The Soil с моим портретом. Пока я его не получу, не могу предпринять ничего серьёзного. У меня всё ещё есть ученики, и, надеюсь, что на будущий год их у меня станет намного больше. Всё начинает налаживаться. Но и издержки у меня огромные.

Когда будешь мне писать, расскажи мне о том, как проходит каждый день, каждый час твоей жизни. Ничто мне не наскучит. Не забудь передать Вальтеру, что я очень ценю его доброту и что я никогда об этом не забуду. Я всё ещё очень слаб и уже сомневаюсь, что мне когда-нибудь станет лучше. Здоровье моё совсем пошатнулось. Это весьма печально. Передай привет моим приятелям. Скажи им, что я всегда буду рад весточке от них.

Прощай, дорогая Мина. Пиши мне каждый день.

А.

26.

Мехико, 29 декабря <19>17

Единственное, о чём я могу думать —

Как сильно я тебя люблю! Подумай об этом. Ты должна приехать. Чем дольше я об этом думаю, тем логичнее мне кажется мысль о том, что мы должны встретиться. У нас с тобой сходятся вкусы, и я думаю, что даже через сто лет мне не найти второй такой женщины, как ты. Прости меня за то, что твержу тебе постоянно об одном и том же, да ещё и, наверное, очень невыразительно.

Сейчас, когда рядом со мной нет твоего живого ума, я каждый день хожу в библиотеку и блаженствую в окружении гениев. Здесь большой выбор французских книг: я постоянно совершенствуюсь. Ты упрекала меня в том, что я тугодум, но в оправдание могу сказать, что только тугодумы исключительно талантливы. Взять тех же Бальзака, Бетховена и т. д. Я рассказываю тебе об этом, потому что очень хочу тебе понравиться. Я ведь даже не журналист, не рекламщик, не современный ловкач.

Уверяю тебя: во мне есть нечто мощное и вечное. Но всё-таки я стану более современным! Вот увидишь. У меня такой распорядок дня, что я могу медитировать, учиться и работать по утрам, а после обеда и по вечерам я даю уроки. Я снова обрёл благородство. И ещё раз повторяю тебе: не ставь на карту целую счастливую жизнь из-за сиюминутной ревности и злости. Если я причинил тебе боль, то прошу у тебя прощения на коленях; впредь этого не повторится, и я по-христиански молю тебя. Я готов любить тебя всю жизнь, и я прекрасно понимаю, что значит «вся жизнь».

Здесь всё очень дёшево: на комнату и три приёма пищи в день уходит семьдесят пять центов (75). Естественно, о роскоши речь не идёт.

Приезжай как можно скорее, пришли мне телеграмму, когда будешь на границе, и я буду ждать тебя на вокзале и встречу тебя так, как тебя никогда в жизни ещё не встречали! Сейчас же займись паспортом. Ты же знаешь, сколько времени может потребоваться, чтобы получить этот документ. Ты мне дала слово, что приедешь, и я знаю, что не выдержу удара, если ты мне вдруг напишешь, что передумала. Я уже решил было убить тебя, если ты так поступишь. Сейчас я размышляю над тем, что мог бы на тебе жениться… Заклинаю тебя, не смейся надо мной. Я люблю тебя до помешательства, а когда я пытаюсь образумиться, разум приказывает мне тебя любить. Я ещё не писал отцу Фроста. Бедный Фрост!

Пиши мне каждый день. Если хочешь, посылай мне открытки – они доходят быстрее. Не пиши мне, что у тебя нет времени. Уж лучше притворяйся, потому что я не в состоянии пережить даже малейшую обиду.

Мина, не причиняй мне боли.

Артюр

Пришли мне локон волос, а лучше приезжай сама со всеми своими волосами.

27.

Мехико, 30 декабря <19>17

Мина, душа моя,

Мне не становится лучше. Я уж думал не писать тебе сегодня. Я похож на человека, который вот-вот утонет, и сопротивляться, мне кажется, бесполезно. Если ты ещё не отправила мне телеграмму, то отправь немедленно. Я