«Я мечтал быть таким большим, чтобы из меня одного можно было образовать республику…» Стихи и проза, письма - Артюр Краван

Готов задушить тебя в объятьях.

Артюр

P. S. и прости, пожалуйста, я хотел бы попросить тебя заняться моими делами у Бекманов, потому что иначе там всё сорвётся. Я потерял адрес де Зайаса[200]. Ты можешь мне его дать?

На всякий случай напиши мне сразу же маленькую записку в Мехико до востребования. Моим страданиям не будет предела, если я ничего от тебя не получу!

19.

Мехико 22 декабря <19>17

Ненаглядная моя,

Не могу больше. Я схожу с ума от ярости и бессилия. Если бы ты только знала, что со мной творится! Я погибаю от любви к тебе. Ах, если бы только можно было умереть от слёз, как умирают, вскрыв себе вены. Какая безмятежная смерть! Если бы я мог увидеть тебя хоть на пять минут и рассказать тебе, что нужно сделать, чтобы наша встреча состоялась. Я в ужасе, как осуждённый на смерть, я даже не могу довести до конца ни одной мысли. Возьми у мадам Мейер почитать переписку Альфреда де Мюссе с Жорж Санд. Эта история про меня – всё, разве что кроме измены.

Никогда ещё в жизни мои инстинкты и мысли не выражались так грубо, как в тот год, когда мы с тобой познакомились, именно этого я и боюсь. Ты была нежнейшим ангелом, и вот я тебя потерял. В глазах у меня беспрестанно стоят слёзы. Я стал жалок. И подумать только, что ты сомневалась в моей любви! Ты знаешь, на пути в Буэнос-Айрес я, скорее всего, буду проездом в Испании. Можешь вообразить, какие у меня сейчас неприятности! У меня ни за что не хватит на это денег, но я всё равно не отступлюсь от этой мысли ради тебя. Очевидно, другого пути нет. Я целыми днями на ногах, пытаясь всё разузнать. Представь себе, каково будет моё отчаяние, если после всех этих чудес самоотверженности – ведь мне и вправду придётся сотворить чудо – ты туда не приедешь. Голова моя этого не выдержит, она и так уже не в порядке. И не думай, что я пытаюсь разжалобить тебя; я не рассказываю тебе и половины правды. Я проплакал целые сутки, когда уезжал – одно это уже свидетельствует о том, как сильно я тебя люблю! Мочи больше нет смотреть на фотографию. Ах! Что за Рождество! Я и представить себе не мог, что можно так страдать, и я начинаю опасаться за свой рассудок.

Не знаю, что тебе написать, потому что всё кажется пустым, когда тебя нет рядом. Я буду писать тебе каждый день, но письма идут так долго; да ещё и цензура их задерживает. Это ужасно. Если бы ты разделила хоть четверть моих мук, как бы сильно ты меня любила! Пиши мне: Артуро Кравану, Lista de Correos, Мехико, Мексика.

И молись, молись за меня всё время и изо всех сил. Я раздавлен, и виной тому только мысли о тебе! Всё остальное мне безразлично. Миллионы и миллионы раз целую тебя и посылаю тебе всё-всё, что невозможно выразить, не обняв тебя. И снова я плачу.

Твой Артюр

20.

<Мехико, 24 декабря 1917>

Не могла бы ты мне как можно быстрее прислать экземпляр The Soil[201], со статьёй о поединке между Джонсоном и Краваном[202]. Его можно достать по адресу: 5-я Авеню 489. Отправь его на имя господина Энрике Угартечеа, Escuela de Cultura Fisica[203], улица Такуба 15, Мехико, Мексика.

Искренне твой.

А.

Я постоянно бываю здесь. По этому адресу меня всегда можно найти.

21.

Мехико, 24 дек<абря> 1917

Голубка моя,

Завтра Рождество, но тебя здесь не будет. Сегодня мне кажется, что я схожу с ума, и не думай, что я преувеличиваю. Я должен был сегодня отправиться на корабле в Южную Америку, но я передумал ехать. Мне ни за что не перенести этого путешествия, говорю тебе, я лишаюсь рассудка. Уехать ещё дальше от тебя – не может быть и речи. Ты непременно должна приехать ко мне сюда, иначе я за себя не ручаюсь. Я должен был поехать в Испанию, но боюсь, что ты воспримешь эту поездку как попытку сближения. Послушай, неземная любовь моя, если я всё ещё тебе дорог, то ты отправишься в путь, как только получишь это письмо. Мои родители не позволят мне уехать из Мексики[204]. Мы больше никогда не расстанемся. Ах, если бы ты только могла стать моей женой! После встречи с тобой ни одна женщина не кажется мне привлекательной, особенно в том, что касается душевных качеств, а ты же знаешь, что всё остальное мне не важно. К тому же я дал обет целомудрия, и соблюдать мне его будет не сложнее, чем бросить курить. И никогда впредь, никогда в жизни, если Богу угодно, чтобы мы с тобой больше не увиделись, я даже не поцелую ни одну женщину. Слышишь меня, Мина? Я клянусь тебе. Ты меня совсем не знаешь; временами я бывал мерзок, но я ведь обещал измениться. Прости меня, Мина, я был мужчиной, но клянусь тебе, что я стал ангелом.

Оставь свои доходы детям, я заработаю нам на жизнь. Не надо ехать в Буэнос-Айрес, мне кажется, Аргентина скоро вступит в войну.

Отправь с обратной почтой номер The Soil с матчем Джонсона на имя господина Энрике Угартечеа, Escuela de Cultura Fisica, Такуба 15, Мехико, Мексика. Прошу тебя поторопиться, это очень важно. Если ты вдруг захочешь сделать мне сюрприз и сесть на поезд, то ты сможешь найти меня там, да и писать мне тоже лучше туда, чтобы не вызывать подозрений у матери. У всех газет тоже есть мой адрес. Не забудь сказать мне, приедешь ли ты или нет и когда. Ты ведь помнишь, что ты мне обещала приехать сюда, если не поедешь в Буэнос-Айрес, но даже если ты всё-таки туда собираешься, отсюда дорога будет стоить намного дешевле. Представь себе, что письма доходят за месяц, а тебе потребуется каких-нибудь четыре или пять дней! От этой мысли можно рехнуться. Я ужасно похудел и перестал спать по ночам. Пиши мне как можно чаще. Если приедешь, не забудь взять с собой посылку. Я смогу заработать для тебя много денег. Ответь мне, и умоляю, сжалься надо мной, не пиши мне, что всё по какой-то причине кончено. Вдобавок ты мне обещала ничему не верить, пока я сам